Курский перевал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сила, сила адская прет, черт бы их позабирал на тот свет! — яростно взмахнул кулаком Столбов. — Ну, ничего, мы еще всыплем им горяченького до слез. Сейчас вызываю новые группы штурмовиков, и будем непрерывно, до самой темноты, штурмовать и бомбить. И носа не дадим сунуть дальше тех районов, куда они прорвались!

Раздумывая о положении дивизии, Федотов видел только один выход из отчаянного положения: вывести части из мешка между вражескими клиньями. Он уже приготовился доложить это командиру корпуса, но тот позвонил сам и приказал начать отход к селу Прелестное, что западнее Прохоровки.

В хлопотах по организации отхода частей дивизии Федотов не заметил, как далеко на юго-востоке, между Прохоровкой и Белгородом, все разгораясь, загудела канонада.

«Неужели там противнику удалось прорваться? — тревожно раздумывал Федотов. — Если это так, то наш завтрашний контрудар может быть сорван».

Он позвонил командиру корпуса, но тот сам ничего определенного не знал и только еще раз подтвердил приказ о немедленном отводе частей дивизии.

— Торопитесь, товарищ генерал, — сурово бросил озабоченный Столбов, — основные силы авиации переключаются под Белгород. Там противник пробил нашу оборону и рвется к Прохоровке с юга. Обстановка угрожающая…

Весь день в наспех вырытом котлованчике, прикрытом сверху двумя плащ-палатками, Ирина перевязывала раненых. Теперь, когда в полку осталось так мало людей, не было ни ротных санитаров, ни батальонных медицинских пунктов. Все уцелевшие санитары и санинструкторы собрались вокруг Ирины и доставляли раненых к ней прямо с передовой. Помогали Ирине Марфа и Валя. Фельдшер Пилипчук и двое санитаров сразу же после обработки забирали раненых из котлованчика и отправляли в медсанбат дивизии.

Как и всегда, поглощенная работой, Ирина не знала, что происходит на фронте, слыша только не совсем понятные, часто отрывочные и путаные разговоры раненых о нескончаемых атаках немцев, о жесточайшей бомбежке и о наших солдатах и офицерах, которые, по словам одних раненых, стояли насмерть, а по рассказам других, продержатся недолго и скоро начнут отступать.

— Что болтаешь-то? — резко осаживала таких рассказчиков Марфа. — У самого, видать, душа в пятки ушла, думаешь, и все такие? Послушай-ка, вон как бьются наши! Ты лучше рукав засучивай, уколю сейчас.

Валя подавала Ирине нужные инструменты, помогала накладывать повязки, вытирала кровь и успокаивала раненых. Это была теперь совсем не та Валя, которая чуть не потеряла сознание при виде первого раненого. В ней произошел тот хорошо знакомый Ирине перелом, когда обыкновенная женщина становится настоящим медиком, выражающим свою жалость к пострадавшему человеку не испугом, растерянностью и слезами, а стремлением как можно скорее облегчить его страдания.

Во второй половине дня, когда принесли истекавшего кровью майора Бондаря, Валя не выдержала и, отвернувшись в земляной угол, судорожно задергала острыми плечиками.

— Ты что, дуреха? — прицыкнула на нее Марфа. — Людям и так невмоготу, а ты еще хлюпаешь!

— Да я так… — кончиками пальцев вытирая слезы, пробормотала Валя и поспешно разрезала гимнастерку майора.

— Все будет хорошо, Федор Логинович, — матерински ласково говорила Марфа, — перевяжем вас — и в медсанбат, а там в госпиталь. Подлечитесь, сил наберетесь, а там, глядишь, в тылу-то и с семьей встретиться доведется.

Бондарь терпеливо переносил боль. От потери крови лицо его побелело и на впалых щеках проступили красные пятна. Когда Ирина наложила последнюю повязку, он глазами подозвал Марфу.

— У меня там… в левом кармане гимнастерки… список. Передайте его старшему лейтенанту Дробышеву. Это кого к награде представить…

— А Дробышев жив? — дрожащим шепотком спросила Валя.

— Жив, — слабо улыбнулся Бондарь, — батальоном командует… Геройский парень, настоящий офицер…

— Ирина Петровна, — тревожно зашептал на ухо Ирине вбежавший в котлованчик Пилипчук, — приказано отходить в село Прелестное. Это позади нас, километра четыре. Я с санитарами пока тут останусь, раненых собирать, а вы идите новый пункт создавайте.

— Хорошо, — послушно согласилась Ирина, твердо веря в благоразумие умудренного опытом Пилипчука.

Стрелявшие пушки, мимо которых проходила Ирина с Марфой и Валей, смотрели не на юг, откуда раньше наступал противник, а на восток и на запад, создавая длинный коридор, по сторонам которого шли бои. Беспрерывная стрельба доносилась и сзади, с юга, где еще утром был передний край.

«Неужели окружают наших? — тревожно подумала Ирина. — Конечно, окружают, поэтому и отходить приказано».

Она вспомнила, сколько за последние дни прошло раненых, и только сейчас поняла, как ослаб и обессилел полк. Если уж совсем юный, хоть и старший лейтенант, Дробышев командует батальоном, значит положение действительно тяжелое.

«А где же Поветкин? Как он? — с еще большим беспокойством подумала она и оборвала самое себя. — Командует, воюет, как и все. Что тебе за дело до него?»

Но мысль о Поветкине никак не оставляла ее. Помимо своей воли она представляла его то раненым, истекающим кровью, то по-прежнему деловым, невозмутимым, командующим остатками полка, то с ужасом думала, что он погиб в этом аду огня и дыма…

Заняв опустелый домик под горой и начав опять принимать поступавших от Пилипчука раненых, она жадно вслушивалась в их разговоры, надеясь хоть что-то услышать о Поветкине.

— Ну вот и все благополучно, — сказал Пилипчук, уже в сумерках навестивший Ирину, — наши отошли и заняли оборону на окраине деревни. Командир полка приказал подготовить списки раненых и доложить ему.

«Жив, значит, жив и командует», — обрадовалась Ирина и, опять досадуя на себя, принялась за работу.

По тому, как все меньше и меньше поступало раненых, она поняла, что бои затихают. Вскоре медпункт опустел.

Переписав начисто список раненых за последние двое суток, Ирина хотела было отправить его с Пилипчуком, но, решив, что это будет нарушением воинских порядков и может вызвать недовольство Поветкина, пошла сама.