Браво_Два_Ноль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все мы захватили с собой тюбики с горчицей и острым соусом, чтобы оживлять наш рацион, и аппетитные ароматы исходили отовсюду, где ребята готовили чтонибудь в дополнение к стандартному пайку. Побродив по ангару, я попробовал несколько кушаний. Каждый боец постоянно носит с собой так называемую «гоночную ложку». Неписаное правило гласит, что тот, кто открыл консервную банку или приготовил чтонибудь вкусненькое, имеет право отведать угощение первым, ну а всем остальным надо делиться с другими. «Гоночная ложка» погружается вертикально, после чего используется в качестве черпака. Большой ложкой можно зачерпнуть больше, но если ложка слишком большая – скажем, вместо нее используется половник с отломанной ручкой, – она может просто не влезть в консервную банку. Поиски «гоночной ложки» идеальных размеров продолжаются и по сей день.

Ребята постоянно подшучивали друг над другом. Если комуто не нравилась громкая музыка, которую слушал сосед, этот человек украдкой заменял новые батарейки разряженными. Марк, открыв свой рюкзак, обнаружил, что притащил из самого Херефорда камень весом двадцать фунтов. Ошибочно предположив, что эта проделка – моих рук дело, он подменил мне зубную пасту солнцезащитным кремом. Когда я почистил им зубы, меня чуть не вырвало.

С Марком я познакомился в Брисбене в 1989 году, когда мы гостили у австралийского SAS (Специального воздушнодесантного полка). Марк играл против нас в регби и был в том матче самой заметной фигурой на поле: его похожие на стволы деревьев могучие ноги позволяли ему заработать своей команде все трехочковые проходы. Впервые команда нашей роты потерпела поражение, и я возненавидел ублюдка, виновного в этом, – все его пять футов шесть дюймов. Через год мы встретились снова. Марк проходил отборочную комиссию, и я наткнулся на него, когда он возвращался в лагерь после восьмимильного маршброска с полной выкладкой.

– Замолви за меня словечко, – ухмыльнулся он, узнав меня. – Такой приличный нападающий, твою мать, вам придется очень кстати.

Марк прошел комиссию и попал к нам в роту перед самой отправкой в Персидский залив.

– Приятель, как хорошо попасть сюда, твою мать, – сказал он, зайдя ко мне в комнату и пожав мне руку.

Забыл сказать: в лексиконе Киви имелось только одно эмоциональноусилительное выражение – с участием слова «мать».

В нашем ангаре царила веселая и живая атмосфера. В таком полном составе наш полк не собирался со времен Второй мировой войны. Нам было очень радостно быть вместе. Так часто нам приходится работать маленькими группами, скрытно, но здесь была возможность выступить в открытую и большим числом. Нам еще не ставили задачу, однако мы чувствовали нутром, что война предоставит всем великолепную возможность заняться «зеленой работой» – проводить классические для SAS операции за линией фронта. Именно для этого в первую очередь и создал полк Дэвид Стирлинг,[3] и вот сейчас, почти пятьдесят лет спустя, все возвращалось на круги своя. Насколько я понимал, основными ограничениями в Ираке станут скорее всего противник и снабжение: постоянно будут заканчиваться то патроны, то запасы воды. Я чувствовал себя каменщиком, всю свою жизнь лепившим одноэтажные дачи, которому наконец подвернулся случай возвести небоскреб. Оставалось только надеяться, что война не закончится до того, как мне представится возможность уложить хотя бы один кирпич.

Мы понятия не имели, что нам предстоит делать, поэтому следующие несколько дней готовились ко всему, от нанесения ударов по цели до установки наблюдательных постов. Конечно, очень хорошо заниматься всеми этими захватывающими делами – забираться на стены по веревкам, бегать через горящие здания, перепрыгивать через высокие барьеры, – однако для войск специального назначения главным являются точность и тщательность. Настоящий девиз SAS не «Смелый побеждает», а «Проверяй и перепроверяй, проверяй и перепроверяй».

Комуто из нас нужно было быстренько освежить навыки обращения с взрывчаткой, вождения машины и чтения карт в условиях пустыни. Кроме того, мы расчехлили тяжелое оружие. Например, из 50мм автоматической пушки лично я не стрелял уже больше двух лет. Мы устраивали общие занятия, на которых тот, кто разбирался в чемлибо лучше других, делился своими знаниями с товарищами, – причем это мог быть как бывалый старшина, так и новобранец, лишь недавно попавший в роту. Не следовало забывать про иракские ракеты «СКАД». Несколько раз объявлялась тревога, так что всем пришлось спешно повторить действия по сигналу ОМП (оружие массового поражения, ядерное, биологическое и химическое), чем никто не занимался со времени перехода из других частей. Единственная проблема заключалась в том, что Пит, наш инструктор из Горнострелкового полка, говорил с сильнейшим нортумберлендским акцентом, непроницаемым, словно туман над его родным Тайном, причем его речевой «переводчик огня» постоянно находился в положении «автоматический огонь».

Мы старались изо всех сил понять, о чем говорит Пит, но уже пятнадцати минут напряжения оказывалось слишком много. Ктото задал ему совершенно безобидный вопрос, но Пит так завелся, что стал говорить еще быстрее. Посыпались новые вопросы, и порочный круг замкнулся. В конце концов мы решили между собой, что если рюкзак со снаряжением собран удобно, то он и останется удобным. Мы не собирались отрабатывать приемы еды и питья, которые демонстрировал нам Пит, потому что в этом случае нам не нужно было отрабатывать приемы хождения в сортир по большой и по малой нужде – а это уже было слишком сложно для таких, как мы. В конце концов Пит заявил нам, когда занятие превратилось в полный хаос, что в его жизни этот день выдался не самым плодотворным – или чтото в таком духе.

Нам выдали авиационные очки«консервы», и мы насладились мгновениями в духе рекламы знаменитых очков «Фостер Грант», поджидая у ангара когонибудь, а затем выскакивая из засады с очками на глазах, как в телевизионных роликах.

Еще нас заставляли принимать таблетки, которые якобы должны были защищать от нервнопаралитических веществ, однако вскоре мы наотрез от них отказались, поскольку прошел слух, что они делают мужчин импотентами.

– Брехня, – заверил нас через пару дней старшина. – Я только что отоварился с помощью правой руки.

Мы смотрели выпуски новостей Сиэнэн и обсуждали различные сценарии развития событий.

По нашим прикидкам, операции, в которых нас собирались использовать, не должны были иметь четких параметров. Разумеется, из этого вовсе не следовало, что мы могли просто разгуливать за линией фронта и взрывать линии электропередачи и вообще все, что нам вздумается. Мы являемся частью стратегического назначения, поэтому наши действия на территории, занятой противником, могут иметь серьезные последствия. Так, к примеру, если мы увидим нефтепровод и взорвем его, просто так, твою мать, из вредности, тем самым, возможно, мы втянем в войну Иорданию: оказывается, союзники обещали Иордании не трогать этот нефтепровод, ведущий из Багдада в Амман, чтобы она получала нефть без перебоев. Так что если мы увидим какуюнибудь цель, сначала нам нужно будет получить разрешение разобраться с нею. Только так мы сможем нанести максимальный ущерб иракской военной машине, при этом не навредив политическим и стратегическим соображениям.

Мы гадали, убьют ли нас иракцы, если мы попадем к ним в плен? Конечно, будет плохо, если убьют. Причем хорошо бы они сделали это быстро – а в противном случае нам придется постараться любыми средствами их поторопить.

Будут ли нас насиловать? Мужчиныарабы относятся друг к другу очень тепло – держатся за руки и все такое. Разумеется, все дело в том жарком климате, в котором они живут; из этого вовсе не следует, что они все до одного гомики, но все же вопрос остается. Меня это не особенно беспокоило, потому что даже если меня и оттрахают, я никому об этом не скажу. Единственный сценарий, от которого меня прошибал горячий пот, заключался в том, что мне отрежут яйца. Это будет совсем нехорошо. Так что если ублюдки разденут и свяжут меня и начнут точить ножи, я сделаю все возможное, чтобы вынудить их просто перерезать мне горло.

Умереть я не боялся. К своей службе в полку я всегда относился так: раз я каждый месяц получаю жалованье, я инструмент, которым могут воспользоваться в любую минуту, – так что жаловаться нечего. Наш полк постоянно теряет людей – и такой исход нельзя сбрасывать со счетов. В конце концов жизнь каждого солдата застрахована, хотя в то время только у компании «Икуити энд ло» хватало духа страховать бойцов SAS, не задирая до небес страховую премию. Каждый солдат написал письма, которые вручат родным и близким, если он сыграет в ящик. Лично я написал четыре письма и оставил их своему товарищу, по имени Ино. В одном, для моих родителей, говорилось: «Спасибо за то, что воспитали меня. Понимаю, вам пришлось нелегко, но на детство свое я пожаловаться не могу. Не переживайте о моей смерти; что случилось, то и случилось». В другом, для Джилли, было: «Не лей слезы – получи деньги и весело погуляй на них. PS: 500 фунтов тебе на то, чтобы ты сходила на следующую вечеринку нашей роты и от души оторвалась на ней. PPS: Я тебя люблю». Еще одно письмо было для маленькой Кэти, которое Ино должен был ей передать, когда она вырастет, и в нем говорилось: «Я всегда тебя любил и всегда буду любить». В письме самому Ино, которому предстояло стать моим душеприказчиком, говорилось: «Козел, если ты чтонибудь напортачишь, я явлюсь с того света и буду тебя донимать».

Както вечером часов в семь меня и Винса, еще одного командира отделения, вызвали к командиру роты. Тот пил чай с ротным старшиной.

– У нас есть для вас одна задача, – сказал командир, протягивая нам по кружке чая. – Будете работать вместе. Командиром будет Энди, Винс у него зам. Совещание завтра утром в 8.00. Жду вас здесь. Обязательно предупредите своих людей. Пару дней можете еще отдыхать спокойно.

Моих ребят эта новость обрадовала. Помимо всего прочего, это означало конец нервотрепки бесконечного стояния в очередях к единственным двум имеющимся в наличии раковинам и двум очкам в сортире. В полевой обстановке запах чистой одежды и чистого тела может спугнуть живность, что, в свою очередь, выдаст местонахождение солдата, поэтому за два дня перед выступлением нужно прекращать мыться и заботиться о том, чтобы вся одежда была ношеной.

Ребята разошлись кто куда, а я отправился смотреть последний выпуск новостей Сиэнэн. Несколько иракских «СКАДов» упало на ТельАвив, ранив по крайней мере двадцать четыре человека из числа мирных жителей. Ракеты попали в жилые кварталы, и я, глядя на кадры с многоквартирными башнями и детьми в пижамах, внезапно вспомнил Пекхэм и свое собственное детство. В ту ночь, положив голову на подушку, я както незаметно для себя стал вспоминать все свои старые призраки, думать о своих родителях и еще о многом том, о чем я уже очень давно не думал.

ГЛАВА 2

Свою родную мать я не знал, хотя мне всегда хотелось думать, что кто бы она ни была, мне она хотела лучшего: колыбелькапереноска, в которой мать оставила меня на крыльце больницы «Гайз», была куплена в дорогом магазине «Хэрродс».

Моими опекунами была семейная пара из Пекхэма, района в Южном Лондоне; когда мне исполнилось два года, они надлежащим образом оформили усыновление. Наверное, по мере того, как я рос, они все чаще жалели об этом поступке. Когда мне стукнуло пятнадцать с половиной, я окончательно бросил школу и пошел работать грузчиком в одну компанию в Брикстоне. И до того в течение последнего года я прогуливал по дватри дня в неделю. Так что вместо подготовки к аттестату зрелости я зимой развозил уголь, а летом – коктейли навынос из баров. Перейдя на полную рабочую неделю, я стал зашибать по восемь фунтов в день, что в 1975 году было серьезными деньгами. Имея вечером в пятницу в кармане сорок фунтов, я чувствовал себя большим человеком.

Мой отец отбыл воинскую повинность в интендантском корпусе и теперь работал водителем такси. Мой старший брат поступил в Королевский фузилерный полк, еще когда я был совсем маленьким, и, прослужив лет пять, женился. У меня сохранились захватывающие воспоминания о том, как брат приезжал домой на побывку из разных далеких мест с вещмешком, полным подарков. Однако мои собственные молодые годы не ознаменовались ничем примечательным. У меня не было особых склонностей ни к чему, и уж точно я даже не думал о военной службе. Больше всего на свете мне хотелось снять вместе со своими друзьями квартиру и заниматься тем, чем я хочу.

Начиная лет с тринадцати я повадился убегать из дома. Иногда я отправлялся с одним из своих друзей на выходные во Францию; эти экспедиции он финансировал, похимичив с газовым счетчиком в доме своей тетки. Вскоре у меня у самого начались неприятности с полицией, в основном за вандализм в пригородных поездах и в залах торговых автоматов. Мои «подвиги» разбирались судом по делам несовершеннолетних и заканчивались солидными штрафами, что причиняло моим бедным родителям много горя.

В шестнадцать я сменил работу и устроился в «Макдоналдс» в Кэтфорде. Все шло хорошо до Рождества, когда меня с двумя приятелями арестовали выходящими из квартиры в Далвиче, которая не принадлежала ни одному из нас. В ожидании предварительного судебного слушания меня на три дня поместили в приют для несовершеннолетних преступников. Мне страшно не понравилось находиться за решеткой, и я дал себе клятву, что если мне посчастливится выбраться, я приложу все силы, чтобы больше туда не попадать. В глубине души я понимал, что мне нужно решиться на чтонибудь крутое, иначе я всю свою жизнь проведу в Пекхэме, болтаясь как дерьмо в проруби и огребая пинки и затрещины от всех подряд. Армия казалась мне неплохим выходом. В конце концов моему брату она понравилась, а я чем хуже?

Когда состоялся суд, двух моих приятелей упекли в колонию для несовершеннолетних, я же ограничился предупреждением. На следующий день я отправился на вербовочный пункт. Там первым делом проверили мои знания, дав простейший тест, который я безбожно провалил. Мне сказали прийти ровно через месяц, и на этот раз, поскольку тест был тот же самый, я с огромным трудом его сдал с запасом всего в два балла.

[3] Стирлинг, Арчибальд Дэвид – в 1941 году, будучи еще младшим офицером, предложил главнокомандующему британских войск на Ближнем Востоке создать группу специального назначения для действий в тылу противника, ставшую прообразом Специального воздушнодесантного полка.