- Зэа'Фира! - крикнули позади. Это была та, кого назвали сестрой. - Убей его! Убей мужчину, и мы позволим тебе вернуться!
Девушка застыла.
- Заткнись! - разозлился Эмиль и встал, закрывая собой подругу. - Заткни свою грязную пасть, иначе я уничтожу вас всех!
Давно он так не злился. Давно что-то так сильно не выводило его из себя. Такого он простить не мог...
Кто-то толкает его в спину, и он падает.
Блеск стали в темноте, и он перекатывается в сторону, но тут же его хватают и прижимают к земле.
Над ним нависла Зефира. Глаза ее полны безумия, руки сжимают кинжал, а дыхание такое горячее и частое. Она смотрит на него озверевшим взглядом и рычит, как дикий раненный зверь, который бросается в самоубийственную атаку, лишь бы выжить.
- Давай, сестра, убей его!
- Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей! Убей!
- Убей его и ты вернешь свое имя!
На ее окровавленном и побитом лице появляется улыбка, она трясется и улыбается, как умирающий от жажды, которому обещают воды.
- Хе-хе... - тихо смеется она и заносит нож над собой.
Удар!
- По-моему Зефира - очень красивое имя, - спокойным голосом произнес он.
Острие клинка резко останавливается, почти достигнув его лица.
- Есть в нем что-то легкое и воздушное, - улыбнулся он. - Оно подходит тебе и подчеркивает хрупкость твоего сердца. Такая сильная, красивая, но очень ранимая и одинокая.
Она задрожала...
- Мы... не отвернемся от тебя... - сказал он. - Мы не бросим тебя...
- Эмиль?... - прошептала она, уронив кинжал. - Ты... не прогонишь... меня?...
- Нет, конечно. Друзья так не поступают...
Он прикоснулся к ее щеке, и с лица пропали синяки и грязь. Оно вновь стало таким, каким он привык его видеть.
Темнота вокруг рассеялась и все исчезли, оставив их одних...
- Пора... просыпаться...
Сияющий свет заполнил мир...
***
Вздох Эмиля дал нам понять, что он вернулся, а затем очнулась и Зефира.
Она просто лежала с открытыми глазами и из ее глаз текли слезы, а парень сидел рядом. Губы амазонки дрожали, и она испуганно смотрела на него, а тот лишь держал ее за руку и улыбался.
Мы молча смотрели на них, а затем я не выдержал:
- Мы можем отойти и дать вам побыть наедине.
Эти двое тут же очнулись и повернулись к нам, а затем разорвали контакт и густо покраснели. Ну, совсем как дети, которых поймали на чем-то смущающем.