- Но они же разные! Как они могут быть братьями, - заметила Зефира. - Почему так?
- Потом произошел Раскол, - вздохнул дварф. - Луанель выступал за других и потому был изгнан с ними, а Тауналь остался на своей родине. После того случая братья никогда больше не разговаривали.
- Жалко.
- Да, - покачал головой мужчина. - Они оба сожалели о том, что наговорили друг другу в тот день, и всю жизнь провели в печали, желая когда-нибудь встретиться и извиниться. Оба брата чувствовали, что порознь они не могут быть счастливы...
- И что с ними случилось? - спросил маг.
- Однажды на Ванийские острова прибыла делегация исконных. Все, что они принесли - это черную саблю и последние слова Тауналя: 'Прости меня, брат'. Вот так и завершилась эта печальная история. Вот потому их изобразили на этом полотне как двоих братьев, наконец-то встретившихся и, решивших сразиться, как в былые времена, когда они оттачивали свое мастерство в бою. Солнце и Луна встретились лишь на этом полотне...
Да, грустный конец. Два брата, что сожалели о сказанном, но уже так и не смогли сказать того, что чувствуют. Лишь их клинки смогли обрести друг друга, но не сами владельцы. Грустно и поучительно. Никогда не стоит откладывать столь важные вещи и несказанные слова, ибо может случиться так, что говорить их будет уже некому...
- Хм, а я где-то раньше слышал эти имена, - нахмурился Неоран. Он не слышал эту легенду прежде, но вот сами имена или что-то похожее, кажется, было.
- Скорее всего, ты слышал о самих клинках. Луан и Таун - одни из самых знаменитых клинков в мире, которыми могут владеть исключительные мастера фехтования. Их нынешний владелец весьма прославился на весь мир, как фехтовальщик, что ни разу за сотни лет жизни не знал поражения - Фирлиан Скиталец Дня и Ночи, потомок легендарного Луанеля, который, по слухам, считается лучшим мечником мира. Его мастерство еще никто не мог превзойти.
Эмиль хотел кое-что сказать, но осекся.
Теперь он вспомнил, где слышал эти слова, но вот их значения тогда не знал.
Рурджа показал им, куда идти, чтобы найти Ферокса, а пока они двигались в нужном направлении, в голове Эмиля была лишь одна мысль:
- 'М-да, теперь этот бой выглядит еще более поразительным'.
***
Возвращение в сознание не приносило удовольствия. Учитывая весь тот коктейль боли и зуда от лечащей мази, которой покрыли ее синяки, пробуждение было тем еще удовольствием. Поморщившись, она открыла глаза и осмотрелась.
Знакомая комната лазарета. Несколько пустующих коек вокруг, белые занавески, двигающиеся от порывов летнего ветерка, и алые лучи заката, проникающие в окно. Вокруг было довольно тихо, только отдаленные звуки города доходили до ее острого слуха.
Вздохнув, она прикрыла глаза и постаралась проанализировать все произошедшее.
Получалось так себе, просто потому что стыд за свершенное весьма ощутимо капал на мозги.
- 'Это было очень глупо', - вздохнула Лилджа.
Да, вся та ситуация была идиотской, и она сама ее спровоцировала. Не без причины, но все это можно было решить как-то иначе. Отец вряд ли гордился бы ей за подобное.
- С пробуждением, - услышала она рядом с собой. - Прости, что не встаю в твоем присутствии.
Открыв глаза и повернув голову, она увидела, что на соседней койке лежит эта южанка. Ее нога покоилась на подушке и была перебинтована, и, судя по лицу, зуд от мази ей тоже не нравится.
- Привет. Я бы махнула рукой, но пошевелиться трудновато, - фыркнула двельфийка.
Обе отвернулись друг от друга и некоторое время молчали.
О чем им говорить, явно они не понимали, но что-то сказать надо было.
- Изгнанница, да? - все же спросила Лилджа. - Сильно ругали?
- Типа того, - вздохнула Рашира.
Да, ни одна нормальная семья не будет рада тому, что их дочь является наемным убийцей. А судя по ее манерам, она точно не из простых эльфов. Может, ее семья из приближенных правительницы Шевралис, на это очень похоже.
- А сама? - кивнула на нее эльфийка. - Лесные тебя тоже выгнали?
- Типа того, - также тяжело вздохнула двельфийка.