Меани с живостью вскинул голову и посмотрел на Оту, который ответил ему улыбкой. «Должно быть, — подумал Парсел, — я не все понимаю в их языке». Он вопросительно посмотрел на Ивоа. Почувствовав на себе его взгляд, девушка обернулась, устремила на Парсела свои сияющие глаза и проговорила самым обычным тоном, будто речь шла о простой прогулке:
— Адамо! Если ты хочешь, я поеду с тобой на твой остров.
Парсел посмотрел сначала на Оту, потом на Меани. Оба улыбались. По-видимому, слова Ивоа их не удивили, даже не взволновали.
— А ты поняла, Ивоа, что если ты поедешь со мной, то это уж на всю жизнь? И ты больше никогда не увидишь Оту, — глухо сказал он, беря девушку за руку.
— Поняла, — ответила Ивоа, не подымая глаз от апельсина и усердно счищая с него кожуру.
Воцарилось молчание, Оту протянул вперед свои огромные руки, вывернув ладони и отставив большой палец.
— Это ты не понимаешь, Адамо, — с улыбкой произнес он. — У Ивоа всего только одна жизнь, а что важнее в ее жизни: я или Адамо?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Так вот, — начал Мэсон, — поскольку мы отплываем завтра, пора познакомиться с таитянами, которые вызвались нас сопровождать. Сколько их у вас, мистер Парсел?
Мэсон сидел в своей каюте в той же самой позе, что и несколько дней назад, перед разостланной на столе картой со стаканом рома в руке. Однако кое-что все-таки изменилось. На сей раз он предложил Парселу сесть.
— Шестеро, — ответил Парсел. — И вот как их зовут: Меани, Тетаити, Меоро, Кори, Тими и Оху.
— Вы их знаете?
— Хорошо знаю только Меани и Тетаити. Остальных хуже. Во всяком случае, все они богатырского сложения, и помощь их будет нам весьма, полезна.
— Шестеро таитян, — озабоченно проговорил Мэсон, наклонив свой квадратный череп. — Их шестеро да наших семеро, итого тринадцать. Маловато, чтобы вести «Блоссом».
— Я еще не исчерпал списка, — сказал Парсел, — есть еще двенадцать женщин, а таитянок совсем не трудно обучить морскому делу.
— Женщины! — крикнул Мэсон. — Женщины на корабле!
Он вскочил так порывисто, что стянул со стола карту и расплескал ром. Весь багровый, плотно стиснув губы, он стоял, растерянно моргая, не находя слов. Потом сделал движение в сторону Парсела, словно собираясь броситься на него, угрожающе сбычился и завопил:
— Ни за что! Слышите, мистер Парсел, ни за что!
Наступило молчание. Парсел нагнулся, поднял двумя пальцами с полу карту и протянул ее капитану.
— Боюсь, что у нас нет выбора, — кротко, проговорил он. — Таитяне без женщин не поедут. Да и наши люди тоже. Они боятся, что обнаруженный вами остров окажется необитаемым…
— Женщины на корабле, мистер Парсел! Нет, вы представляете себе, что это такое? — повторил Мэсон, и его серо-голубые глазки чуть не вылезли из орбит, такой чудовищной показалась ему эта перспектива.
— Откровенно говоря, и обстоятельства не совсем обычные, — заметил Парсел.
— Но женщины на корабле! — снова повторил Мэсон и от негодования забылся до такой степени, что на манер таитян даже воздел руки к небу.
Парсел выждал несколько секунд.
— Боюсь, что вам не удастся им отказать, — наконец произнес он. — Таитяне не захотят поехать. А матросы способны захватить корабль, высадить нас с вами на берег и отправиться в плавание без нас.
— И они сядут на риф, — презрительно бросил Мэсон.
— Возможно, но мы-то с вами останемся сидеть в Таити на песке…
Мэсон опустился на стул, разложил перед собой карту и сказал, не подымая глаз:
— А сколько их?
— Двенадцать, — ответил Парсел, тоже садясь. — Вот их имена.