Кто вы?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я. Значит, с появлением теории идеального приемника вы упиваетесь своей непобедимостью?

Он. Был такой блаженный период.

Я. Был?

Он. Да. Но потом качели, на которых мы сладко качались, рухнули. Их сломал тоже человек.

Я. Кто этот разрушитель?

Он. Клод Шеннон, создатель теории информации.

Я. Разве он опроверг В. Котельникова?

Он. Вовсе нет. Но он совершил более ужасный шаг.

Я. Какой же?

Он. Доказал, что мы — шумы — являемся лучшим носителем информации и всяких прочих сигналов.

Я. И это вас оскорбило?

Он. Конечно. Мы всегда маскировали, искажали, кусали, рвали на части всякий сигнал. А тут извольте на своем горбу тащить за тридевять земель информацию, да еще наилучшим из возможных способов.

Я. А вы не тащите!

Он. Мы пытались. Но человек начал сам фабриковать шумы. Первым был Хафмен. Он показал, как с помощью десятка полупроводников можно отлично синтезировать шум, точнее, его подделку — псевдошум.

Я. У вас появились собратья. Вы должны быть рады.

Он. И не подумаем. До этого мы были индивидуальны. Как нет двух людей, в точности похожих друг на друга, так и не было двух точно похожих шумов во всей вселенной.

Я. А теперь?

Он. Теперь сколько схем Хафмена соорудит человек, столько можно получить абсолютно точных копий шума. И этим схемам даже не обязательно стоять рядом; их можно разнести по всей Метагалактике, и все равно их шумы будут точные копии. Яркая индивидуальность наша гибнет.

Я. Ну и что?

Он. А то, что поставь один такой инкубатор шума на передаче, а второй — где-то на приеме, и мы полные рабы. Выхода уже нет — тащи тяжкий груз информации. И самым безжалостным способом. Например, при передаче посылки Да бежишь на ногах. Но при посылке Нет тебя ставят вверх тормашками (вы это называете умножение шума на минус единицу). Так и бежишь на руках вниз головой до следующей посылки Да. Ведь вы так и нарисовали нас в книжке — то на ногах, то на голове. Разве не обидно, когда тебя так кувыркают?

Я. Конечно. Но ведь и люди иногда стоят на голове. Например, клоуны в цирке или йоги на зарядке.

Он. Так это только единицы, и по доброй воле. А нам всем грозит такой удел, и совсем не по собственному желанию.

Я. Так как же с «ау!»? Позволите услышать друг друга обитателям разных миров?

Он. Откровенно?

Я. Да!

Он. Мы отступаем. Мощь вашего голоса растет. Схемы приемников — их именуют оптимальными — становятся для нас сложными лабиринтами с очень узкими щелями. Мы все бока ободрали в них. Для нас они антиоптимальные. Наконец, что делать, когда встречаешь своего собрата, несущего на горбу вашу информацию? Не будешь ведь колоть его шпагой, как тореро быка?

Я. Значит, дадите?

Он. Наша беда в том, что время работает не на нас: мы только шумим, шумим, шумим. И все одним и тем же старым способом. Совсем не совершенствуем свою вредительскую технику. А в человеке сидит некий зуд изобретательства. Он все время улучшает и технику передачи, и технику приема. У нас дела даже хуже, чем у черепахи, за которой гонится Ахиллес. Наша черепаха просто стоит на месте. Вы когда-нибудь кончите изобретать новое?

Я. Никогда. Уж так нас выпестовала матушка Природа. Как пища утоляет голод желудка, так открытие неизведанного утоляет голод разума. А голод надо утолять! Усвоил эту истину?