— А зачем? — спросила она.
Сердце у него заколотилось, и он медленно опустился в кресло.
— Да так, ни за чем особенным, — сказал он и машинально принялся набивать трубку.
— Почему ты уходишь так часто? — спросила она.
— Но ведь я тебе не нужен, — ответил он. Она помолчала.
— Ты больше не хочешь быть со мной, — сказала она. Он изумился. Как это она узнала правду? Он считал, что держит это в тайне.
— Вот еще! — сказал он.
— Ищешь себе другое занятие, — сказала она.
Он не отозвался. «Неужели?» — спрашивал он себя.
— Не надо требовать к себе особого внимания, — сказала она. — Ты же не ребенок.
— Я не в обиде, — сказал он. Но он знал, что это не так.
— Думаешь, что не получаешь своего, — сказала она.
— Как это?
— Думаешь, что недополучаешь от меня. Но разве ты меня понимаешь? Разве сделал хоть что-то, чтобы добиться моей любви?
Он был ошарашен.
— Я не говорил никогда, что чего-то недополучаю, — ответил он. — И я не знал, что тебе надо, чтобы я добивался твоей любви. Тебе этого надо?
— Из-за тебя мы плохо живем в последнее время. Ты безучастный. Не хочешь сделать так, чтобы я испытывала желание.
— А ты не хочешь сделать так, чтобы я испытывал желание. — Наступило молчание. Они были как чужие.
— Тебе нужна другая женщина?
Он вытаращил глаза, не понимая, на каком он свете. Да как она может, она, его жена, говорить такие вещи? Но вот она сидит перед ним — маленькая, чужая, независимая. Он заподозрил даже, что она считает себя его женой лишь настолько, насколько простирается их согласие. А значит, она не считает себя его женой. Во всяком случае, она посмела допустить, что ему нужна другая женщина. Перед ним разверзлась пропасть, открылась пустота.
— Нет, — медленно проговорил он. — Зачем мне другая женщина?
— Ну, брату же твоему понадобилась.
Он помолчал, пристыженный.
— И при чем тут она? Мне она не понравилась.
— Понравилась, — упорствовала она.
Пораженный, он глядел на свою жену, с такой безжалостной черствостью читавшую в его душе. Он возмутился. Какое право она имеет ему это говорить?! Она его жена, зачем она говорит с ним как с чужим!
— Не понравилась, — сказал он. — И никакой женщины мне не нужно.
— Неправда. Ты бы хотел быть на месте Альфреда.
Он промолчал, сердитый, расстроенный. Она сильно удивила его. О посещении дома в Уэрксворте он ей рассказал коротко и, как он думал, бесстрастно.
А она сидела, обратив к нему свое странное темное лицо, следя за ним глазами, оценивая, непонятная, непостижимая. Он весь ощетинился. Опять ему противостояла неизвестность, и неизвестность агрессивная. Неужто же он должен смириться, согласиться, что жена права? Инстинктивно он бунтовал против этого.