Утром мы с доном Хуаном отправились на окрестные холмы собирать травы. Прошли километров десять. Я очень устал, присели отдохнуть. И тут дон Хуан сказал, что доволен моими успехами.
— Сейчас-то я уверен, — сказал я, — что говорил сам. А тогда готов был поклясться, что говорил кто-то другой.
— Ну конечно сам, — подтвердил дон Хуан.
— Почему же я себя не узнал?
— Это все дымок... Человек может говорить и не замечать этого; перенестись за тысячу километров и тоже не заметить. Так же проходят сквозь предметы. Дымок лишает человека тела; делает его свободным, как ветер. Даже свободнее — ветер могут остановить скала или стена. Дымок делает человека свободным, как воздух. Еще свободнее — воздух можно замуровать, и он станет затхлым. Если твой помощник — дымок, тебя невозможно ни остановить, ни запереть.
От его слов мне стало неловко, будто я в чем-то провинился.
— Дон Хуан, неужели все это возможно на самом деле?
— А ты как думаешь? Или тебе удобнее считать, что ты сошел с ума? — язвительно спросил он.
— Ты легко принимаешь такого рода вещи, а я не могу.
— Мне тоже непросто, мы с тобой на равных. Такие вещи одинаково трудно принять и тебе, и мне, и кому угодно.
— Но ты-то здесь как рыба в воде.
— Да, но чего мне это стоило? Я должен был бороться — и, пожалуй, еще больше, чем ты. Тебе невероятно везет. Ты не представляешь, с каким трудом далось мне то, чего ты достиг вчера. Тебе на каждом шагу что-то помогает, иначе не объяснишь ту легкость, с какой ты познаешь силы. Так было с Мескалито, так и сейчас, с дымком. Ты владеешь редким даром. Вот об этом и думай, а прочие мысли отбрось.
— Послушать тебя, так все просто, — сказал я. — А на деле совсем не так. Я разрываюсь на части.
— Ничего, скоро соберешь их вместе. Ты совсем не думаешь о своем теле. Потолстел... Я не хотел это говорить. Негоже говорить другим, что им делать. И столько лет не появлялся!.. Помнишь, я говорил когда-то, что ты вернешься? Вот ты и вернулся. Со мной было то же самое — однажды я забросил учебу на пять с половиной лет.
— Почему?
— По той же причине, что и ты: разонравилась.
— А почему вернулся?
— А ты почему? Потому что иного пути в жизни нет.
Эти слова меня потрясли. Я и сам пришел к мысли, что, пожалуй, иного пути в жизни нет, но никогда и ни с кем ею не делился. И вдруг дон Хуан высказал ее слово в слово.
Я долго молчал, а потом спросил:
— Чего же я достиг вчера?
— Смог встать, когда захотел.
— Но я не знаю, как мне это удалось!
— Чтобы научиться, требуется время. Главное, ты знаешь, как это делается.
— Не знаю!
— Неправда, знаешь!
— Дон Хуан, уверяю тебя...
Он не дал мне закончить — поднялся и вышел.
Позже мы снова заговорили о страже того мира.
— Если считать, что все, что я испытал, существует на самом деле, — начал я, — тогда страж — гигантское чудовище, способное причинять неимоверную боль. И если поверить, что усилием воли можно переноситься на огромные расстояния, то отсюда следует вывод: усилием воли я могу заставить это чудовище исчезнуть. Верно?