– Все съемки? – всполошилась Сэм.
– Нет. Они решили использовать актеров, одетых жирафами. Их донимают люди из лиги защиты животных.
– Алкоголь, сигареты, защита животных, эксплуатация женщин… Бог мой, да так ведь мы ни о чем не сможем сделать коммерческую рекламу.
Сэм села за свой стол и вскрыла конверт с письмом, лежащий в почте первым. Ее информировали об увеличении платы за фотолабораторию.
Клэр вытряхнула сигарету из пачки, исподлобья посмотрела на Сэм:
– Ужасно, это сообщение в новостях. Вы уже слышали?
– Какое сообщение? – рассеянно спросила Сэм, занятая письмом из фотолаборатории.
– Про ту несчастную женщину.
– Женщину?
– Ну, вчера ночью. Которую убили.
Сэм перечитала первый абзац, раздраженная болтовней Клэр. Она пыталась подсчитать, на сколько реально увеличена плата.
– Сегодня утром и по радио сообщили. На станции подземки «Хампстед».
Сэм, вздрогнув, подняла взгляд.
– Что-что, Клэр? О чем вы говорите?
– Прошлой ночью. Женщину изнасиловали и убили на станции подземки «Хампстед». Это говорили в новостях сегодня утром. Поневоле задумаешься, а где вообще можно чувствовать себя в безопасности, не так ли?
Сэм показалось, что все вокруг нее плывет, ее охватила мелкая дрожь, а в горле застрял комок.
Клэр продолжала печатать.
– «Хампстед», высказали? Станция метро «Хампстед»?
Клэр, казалось, не слышала ее.
– Господи.
Она посмотрела на часы. Двадцать минут двенадцатого. Вышла на улицу, перешла на другую сторону и остановилась у стенда продавца газет. Она позабыла накинуть пальто и теперь мокла под проливным холодным дождем. Первый выпуск «Стандард» как раз вываливали из фургончика, продавец медленно, мучительно медленно развязывал бечевку.
Она прочитала эти заголовки еще раз, потом еще, задерживаясь на каждом слове, набранном броскими черными буквами, будто опасаясь, что если станет читать дальше, то внезапно обнаружит, что она и есть та девушка, которая была…
ИЗНАСИЛОВАНА И УБИТА В МЕТРО.
О господи! О боже милостивый, нет!
Она смутно сознавала, что мир вокруг продолжает жить. Вот такси высадило пассажира. Вот два человека под одним зонтиком торопливо прошли мимо. Из фургончика выгружали пакеты…
А потом она увидела эту фотографию внизу.
Увидела улыбающееся лицо женщины, словно она улыбалась именно ей, и никому другому. Словно в ее улыбке сквозило тайное понимание.
Сэм отшатнулась в сторону, врезавшись в продавца газет, от которого пахло, как от сырого мешка, извинилась, ухватилась за стенд с газетами и в полном оцепенении снова уставилась на фотографию женщины.
Пожалуйста, нет. Пожалуйста, пусть это будет сном.
Она медленно побрела назад, давясь слезами от горя и беспомощности, стыда и чувства вины. Виновата. Виновата. Трусиха, трусиха, ты ведь могла спасти ее! Могла спасти ее! Могла спасти ее!