Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хочу… ну… эта… вот как бог свят! В начальных людях… хоть бы над малым каким… тебе-то, боярич, не велик труд, а уж я-то…! Для тебя-то…! Вот те крест святой…!

Почему не попробовать? Масса попаданцев крутятся в отельно-постояльном бизнесе. Может, и у меня кое-какой «Хилтон» получится?

Надо сказать прямо — фигня. На «Святой Руси» этот бизнес не проходит. Причина очевидная: основной трафик идёт не по дорогам, а по рекам. Вторая причина — сезонность. Две системы дорог — летник/зимник. Постоялый двор на русской дороге — редкость. Путешественники в дороге останавливаются по крестьянским подворьям. А специализированные постоялые дворы держаться только в узловых точках — в городах. Там, где путешественники не мимо проходят, а живут относительно долгое время.

Но я включаю свой административный ресурс. Поскольку решаю более важную задачу.

Мне нужна в вотчине стабильность, а стабильности без безопасности не бывает. Каждый проходящий торговый караван — проблема. Да, сигнальщики мои — прохожих купцов видят и при всяком… инциденте сигналят. Но… заколебался ж бегать!

Среди купцов слух быстро расходиться. Сдерживаются они. Девок воровать, как в прошлый год было — уже не случается. Но, то — морду кому набьют, да ещё и виру требуют: спровоцировать крестьянина — особой хитрости не надо. То — сопрут мелочь какую, то — сети вытрясут, то ещё как нагадят… Луга мои топчут, рыбу мою ловят, костры из моего леса жгут…

Костры! Факеншит! Запалят лес — хана всему прогрессизму! После Петровских лесных указов — лесных пожаров в России стало в 50(!) раз меньше! А что ж до этого было?! — А было подсечно-огневое земледелие: чем больше сгорело — тем лучше.

Для меня лес — из главнейших ресурсов. Пустят дымом по дурости или по злобе — я нищий. Даже если люди не погибнут.

«Бережёного — бог бережёт» — русская народная мудрость. Бережёмся.

Людишкам прохожим чуть свободу ограничил, за делишки — спрашивать стал. Им это — «против шерсти». Вот они и озорничают. Я крепче прижимаю — они сильнее злобятся: «не по ндраву».

Русь — очень большая песочница. На сквозняке живя — порядку не наведёшь. Но притормаживать… особо резвых… необходимо.

«Велика история, а отступать некуда: впереди прогресс!». Только вперёд! Ввожу полный запрет на остановку караванов, как лодейных, так и гужевых, на территории вотчины.

Уточняю: без превышения сословно-служебных полномочий. Близко, но — без.

Не — «запрет на проход» — нельзя.

Порядок на путях — из первейших княжеских задач. Ещё при приглашении Рюрика это оговаривалось. Частных застав ни на сквозной прибрежной дороге, ни, тем паче, на самой реке — быть не должно.

Такие… «богатырские заставы» — только на внешних границах, преимущественно — на степных шляхах по южному порубежью.

Ещё одна странность «Святой Руси»: отсутствие дорожного сбора. Во Франциях-Италиях мелкий феодал строит на сухом месте мост и собирает мостовой сбор в свою казну. Какой-то барон просто берёт денег за проход по своей территории. Каждый аристократический прыщ ставит заставы на границах владений и дерёт с прохожих три шкуры.

Уже в Позднем Средневековье итальянский купец, проехав пару сотен вёрст по родному «сапогу» через границы местных высочеств и сиятельств, выливает бочки с вином на землю: дешевле, чем пытаться продать или везти дальше.

«Святая Русь» не имеет пограничных или дорожных сборов. Границы, дороги, мосты — чисто забота государя. Дорогами занимаются окольничие, мосты строят мостовщики. В «Русской Правде», например, описан порядок их оплаты, наряду с оплатой строителей крепостей.

Конечно, деньги берут — «мытарят». За проезд через крепостные ворота, за место на торгу… В городах. А вот в «поле» — нет.

Разницу между таможенником и пограничником понимаете? В «Святой Руси» погранцы, как и везде — на рубежах. А таможенники — в городах.

Почему такая разница в основах налогообложения между Русью и Европой — не знаю. Возможно, в ощущении единства русских земель, владения дома Рюрика. Позже, когда часть Руси станет вассалами Орды, а другая — Великого Княжества Литовского, таможенные пункты на границах появятся.

Итак, река и дорога — государевы. А берег и обочина — мои. Моё — не тронь, проходи — не останавливайся. Шаг влево-вправо — конвой… без предупреждения.

Но я же дерьмократ и либераст! Нельзя! Нельзя лишать вольных людей русских свободы! Свободы нагадить на своей русской земле. Хоть бы и моей.

Самое тяжкое — обманутые надежды. Поэтому надо заблаговременно избавить путников от надежды свободно гадить и безобразничать.

Выношу на края вотчины постоялые дворы. Там странника накормят-напоят, обогреют-обиходят, в нужник сводят…

И мозги промоют по указанной выше теме: шаг влево-вправо… «Зверь Лютый» — без предупреждения… вот — нормы, вот — расценки, беги ближайшие 20 вёрст быстренько… а ежели что — мы тебя предупредили — сам дурак.

К этому времени вотчина Рябиновская до таких дел уже доросла. Сигнальщики просматривали пути-дороги из края в край. Две команды охотников — Фанга и Могутки — любого баловника могли легко взять. На прямой конфликт нам было чем ответить. Шапка боярская наделяла Акима правами немалыми в части «судить и казнить». Посему и народ прохожий опаску поимел.

Через три года, только начиная ещё ставить Всеволожск, повторил я эти Рябиновские придумки. Вынес из города на границы земель места сбора мыта. Оттого многим худым купчинам ущербы случалися. А мне — прибыль. Как границы сдвигались, так и мытари дальше перебирались. А на их месте ныне городки поднялись.

Сметали Фильке хуторок. Две гостевых избы типа «барак», конюшни тёплые на полста коней, баню, избу столовую, сортир на два десятка посадочных мест… Даже пристань соорудили, крытый сарай типа «эллинг», амбары для хранения поклажи… Полный гостиничный комплекс, включая места для продажи товаров, мелкого ремонта транспортных средств, других услуг.