– Ладно, придем. Если будет довольно кофе и от меня не ждут, что я стану есть фрукты.
Рикки сказал:
– Правду говоря, Фрэнк, мистер Ньютон вообще не ждет от тебя многого.
Фрэнк молча подождал, предоставляя Рикки возможность пнуть его еще разок или повесить трубку. Наконец линия отключилась. Фрэнк положил трубку, обернулся к Лулу и спросил:
– Проголодалась, родная?
– Это имеет значение?
– Пока нет, но скоро будет.
Они поднялись на лифте в Ньютов шикарный люкс на десятом этаже. Дверь была нараспашку. Фрэнк дважды постучал. Лулу спросила:
– А почему бы нам просто не войти, не проявить инициативу? Они же нас вроде ждут.
– Это невежливо. В таких обстоятельствах надо оказать уважение. – Фрэнк снова постучал, не очень громко. Замерев у входа, он терпеливо ждал, пока Ньют разует уши.
Но к дверям вышел Рикки, вилка в одной руке, нож в другой. Небрежно махнув, он пригласил их войти.
Номер был больше, чем у Фрэнка, но не намного. Из окна открывался вид на залив. Под окном вокруг стола, накрытого на четверых, стояли четыре кресла.
На Ньюте были зеленые замшевые туфли, белые хлопковые штаны, завернутые до колен, с ярко-красным ремешком из плетеной кожи, хлопковая же рубаха в пастельных мазках розового, голубого и зеленого с короткими рукавами. Вырядился он так, словно собирался после завтрака отправиться на концерт «Бич бойз».
Ньют помахал Лулу бокалом и похлопал по креслу рядом с собой:
– Садись, детка. Замори червячка.
Фрэнк взял ладошку Лулу в свою лапищу, коротко пожал. Они сели, Ньют уронил на ковер кусок омлета, вилкой тыча Фрэнку на стул по левую руку от себя, вынудив Лулу занять место между собой и Рикки.
Фрэнк отодвинул с дороги тележку. Стол уставляли серебряные посудины, в которых грелся омлет с беконом, тарелки с тостами, рогаликами, крошечные баночки с джемом, серебряный кофейник, огромная чаша с фруктовым салатом и несколько бутылок шампанского «Калона пэстел пич».
Ньют сказал:
– Ну-ну. Уютное гнездышко, правда? Рикки, поухаживай за дамой.
С глянцевыми черными волосами и блестящими, холодными черными глазами, в белоснежной рубашке, черном костюме и галстуке в цвет, черных шелковых носках и надраенных до зеркального блеска миниатюрных черных лаковых штиблетах со встроенным каблуком и заостряющимися стальными накладками на носах Рикки мог сойти за метрдотеля в подпольном заведении или, скажем, за старшего надзирателя в приюте для окончательно свихнувшихся. Он сказал:
– Слушаюсь, босс, – и плюхнул гору омлета на тарелку Лулу.
– Бекон?
Лулу покачала головой.
Рикки поднял бутылку «Пэстел пич».
– Пить хочешь?
– Нет, пожалуй.
Она начинала блекнуть, была уже на два тона бледнее обычного. Надо что-то делать, подумал Фрэнк. Он схватил кофейник и наполнил ее чашку. Лулу сверкнула глазами. Он ответил умоляющим взглядом. Немой сигнал. «Пожалуйста, наберись терпения».
Ньют отодвинул тарелку, вытер рот салфеткой размером с небольшой парашют.
– Где мой грейпфрут?
Рикки не сводил глаз с Лулу, разглядывал, словно она была выставлена на распродажу с двадцатипроцентной скидкой и все равно не стоила своей цены. Фрэнка так и подмывало свернуть ему шею. Вместо этого он протянул Ньюту половинку сочного грейпфрута.