Сталин. По ту сторону добра и зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

...Все эти космополиты-деляги не имеют любви к советскому «мужичьему» (Юзовский о Л. Леонове) искусству. У них нет национальной гордости, нет и идей, и принципов, ими руководит только стремление к личной карьере и к проведению европейско-американских взглядов о том, что советского искусства нет. Эти «тонкие» ценители страшно вредят, тормозят развитие искусства.

...Товарищ Сталин! Личных интересов я уже не имею. Мне — 50 лет. Жизнь прожита, даже мое богатырское здоровье больше не выдерживает той борьбы, которую я честно веду с врагами в искусстве всю свою сознательную жизнь. Лично я ничего не достигла, потому что меня хоть и считали везде талантливой, но отовсюду изгоняли за нетерпимый характер.

Иголкою копаю колодезь, но тем радостнее бывает, когда вдруг брызнет из него животворящая вода, если Ваше око направляется в ту сторону.

Пьесы Ромашова «Великая сила», Сурова — «Обида», Софоронова — «Московский характер», Леонова — «Ленушка» считаю достижением в драматургии, созданием новых путей в советском искусстве. За них боролась открыто, зная, что за мною стоит человек, в чистое ленинской учение которого я верую и исповедую всем сердцем и умом. Это и давало мне убеждение в моей правоте и силу в борьбе. Как я радуюсь, что не ошиблась!»

Как видим, написано на совесть! Прямо-таки крик израненной души! Вот только отнюдь не Бегичевской, а... Александра Александровича Фадеева и тусующейся вокруг него компании.

И дело было не только в художественных достоинствах пьес Сурова и Леонова, а в том, что все эти критики стояли в оппозиции к возглавляемому Фадеевым Союзу советских писателей. Фадеев прекрасно знал, что образовавшимся при ВТО объединением критиков Центральный Комитет интересовался еще в 1946 году. И уже тогда его члены стали задаваться в общем-то закономерным вопросом: почему из 29 критиков всего 6 русских, а все остальные евреи? Тогда их не тронули. А вот в 1949-м о них вспомнили, и в феврале Д.Т. Шепилов, заведующий отделом агитации и пропаганды ЦК, сообщил Маленкову о поведении на одном из собраний критика Я. Варшавского. И выходило так, что антипатриотическая группа критиков пыталась организационно оформиться (а возможно, и оформилась) на идейной платформе, глубоко враждебной советским порядкам и социалистической культуре. «Об особых сборищах антипатриотической группы в «Арагви», — сообщал в конце письма Шепилов, — я сообщил т. Абакумову».

В январе 1949 года ЦК направил в обкомы, крайкомы и ЦК союзных республик секретное письмо. Содержавшееся в нем постановление предупреждало местное руководство об открытии очередной «охоты на ведьм». Ну а о том, кто именно должен был стать этими самыми ведьмами, стране поведала «Правда», опубликовавшая 28 января статью под неброским заголовком «Об одной антипатриотической группе театральных критиков».

И началось! «Задачей этой кампании, — писал автор известной книги «Еврейский вопрос в эпоху Сталина», — было вытеснение представителей еврейской интеллигенции из всех пор советской жизни...»

Подготовивший немало провокаций в своей жизни Сталин знал, что делал. Из всего возможного он, с точностью ворошиловского стрелка, выбрал, наверное, самое уязвимое место советской жизни. Причем душил он не евреев, нет! И в одобренной им статье речь шла не о детях Сиона, а о... «группе театральных критиков», которые и являлись теми самыми «безродными космополитами», против которых разворачивалась борьба по всей стране.

Что и говорить, обвинение страшное! Особенно если учесть, что и сейчас девять из десяти человек вряд ли знают, что это такое. А тогда слово «космополит» значило то же самое, что враг народа. Только меньшего калибра. Потому этих самых «космополитов» не расстреливали и чаще всего даже не сажали, а подвергали публичным экзекуциям в форме осмеяния в печати и изгнания с насиженных рабочих мест. Били в основном евреев. И все же антисемитизм во всех его проявлениях, тайных и явных, не мог представлять собой в тех условиях нечто самодовлеющее. И уж, конечно, ни в коем случае не являлся первопричиной, а был скорее одним из классических признаков ужесточения тоталитарного режима.

Исходным же пунктом всего происходившего в советской империи в конце 1940-х годов был вызванный внешними («холодная война») и внутренними (борьба за власть) факторами очередной приступ сталинской паранойи.

Вот только паранойя ли это была? В Америке Михоэлс и Фефер встречались не только с Ч. Чаплиным, Т. Драйзером и А. Эйнштейном, но с такими сионистскими лидерами, как будущий президент Израиля X. Вайцман, руководитель Всемирного еврейского конгресса Н. Гольдман и глава масонской ложи «Сыны Сиона» С. Вайз.

Встретились они и с Д. Розенбергом, одним из лидеров еврейской благотворительной организации «Джойнт», где обсуждались вопросы создания еврейской автономии в Крыму. И как позже рассказывал Фарер, миллионер был предельно откровенен. «Крым, — сказал он, — интересует нас не только как евреев, но и как американцев, так как Крым — это Черное море, Балканы и Турция».

И как пишет С. Семанов в своей книге «Сталин: уроки жизни и деятельности», «сионисты» из ЕАК стали уже распределять места в будущем правительстве Крыма, и Михоэлс фигурировал у них как «наш президент»! «Из новейших публикаций, — констатирует Семанов, — стало очевидным, что ЕАК, и особенно его глава С. Михоэлс, стали в первые послевоенные годы играть роль нечто вроде государства в государстве.

Они требовали от местных властей, прежде всего на Украине и в Белоруссии, возвращения для вернувшихся из эвакуации евреев погибшего имущества или денежной выплаты вместо него, внеочередного предоставления жилья, устройства на работу и т.п. Это вызывало раздражение у граждан других национальностей, советские органы сообщали о том в Москву. А видный деятель ЕАК И. Фарер был штатным (и давним) агентом НКВД, его «вел» комиссар госбезопасности (генерал) Райхман, а по вопросу создания еврейской республики в Крыму принимал на конспиративной квартире в Москве сам Берия».

Помимо американо-сионистских заговоров, которые повсюду мерещились вождю, была, конечно, и еще одна куда более глубинная причина гонения на евреев, свойственная практически всем революциям, которые по мере своего завершения начинали преследовать инородцев. Да, в разгар любой практически революции участие в ней огромного числа «инородцев» всегда считалось закономерно неизбежным явлением. Но как только начинался откат, как их, зачастую очень много сделавших для революции, начинали вытеснять из общественной жизни представители основного населения страны.

И если взглянуть на составленную известным российским историком В.В. Кожиновым таблицу уменьшения доли евреев на наивысшем уровне власти Политбюро, то можно увидеть, что к концу 1921 года евреи составляли в нем две трети, в 1923-м — две пятых, в начале 1926-го — менее одной трети, а затем доля их участия и вовсе упала до одной десятой.

Что же касается самого Сталина, то очень многие и по сей день считают его ярко выраженным антисемитом. Правда, в то же время почему-то забывают, что при всей своей возможной нелюбви к евреям (а почему, собственно, он их должен был любить?) Сталин был руководителем огромного государства и в первую очередь заботился об интересах этого самого государства. И будь он на самом деле врожденным антисемитом, то, придя к власти, не замедлил бы устроить в партии и стране тот самый «еврейский погром», о котором мечтал на заре своей революционной юности.

Вряд ли просидел бы на самой вершине власти Лазарь Каганович, да и имевшие еврейских родственников Молотов, Маленков, Ворошилов, Хрущев и Андреев удержались бы в своих золоченых креслах. Незавидная участь ждала бы и Берию, чья мать тоже была еврейкой. Ну и, конечно, Сталин не допустил бы, чтобы его дочь путалась сначала с Каплером, а потом вышла замуж за еврея Морозова. Вряд ли бы подпустил он к ней и занимавшихся ее образованием профессоров-евреев И.С. Звавича, Л.И. Зубка и А.С. Ерусалимского. А те же Полина Жемчужина и жена Ворошилова Екатерина (в девичестве Голда Давидовна Горбман)? Первую Сталин только попугал, вторую же не тронул вообще, хотя она была не только еврейкой, но и женой «английского шпиона».

Играла свою роль и западная пропаганда, и стоило только Сталину заменить на посту министра иностранных дел еврея Литвинова (Валаха), как сразу же последовали обвинения в антисемитизме. Ну а то, что сам Литвинов был уже не нужен вождю, никому в голову почему-то не приходило. Да и как должен был поступить в те суровые годы Сталин? Оставить на посту министра иностранных дел раздражавшего Гитлера еврея и мучиться с ним?

Но в то же время послом в США был еврей К.А. Уманский, в Великобритании — И.П. Майский. И тот же снятый «антисемитом» Сталиным Литвинов после начала войны стал заместителем министра иностранных дел и послом в США! Ничего не скажешь, пострадал! Ну а в том, что Литвинов не удержался на своем посту, виноват был лишь он сам, поскольку своими выступлениями постоянно вызывал недовольство американских властей. О чем и было заявлено Сталину. Однако «антисемит» Сталин и не подумал наказывать проколовшегося дипломата и вместо лагеря посадил его в высокое кресло депутата Верховного Совета. Не забыв при этом отвесить полновесную оплеуху Америке, заменив Литвинова на советника посольства А.А. Громыко.

И даже то, что ЕАК Сталин намеревался разогнать сразу же после войны, ни о чем не говорило. В то же время в стране были упразднены такие антифашистские комитеты, как Всеславянский, Советских ученых и Советских женщин. И никто не заговорил о гонении на славян! Как будто так и надо! Ну а то, что за ним постоянно следили... Наивно и смешно. И если с 1943 года прослушивали телефонные разговоры Жукова, Малиновского, Рокоссовского и других военачальников, то что же говорить о Михоэлсе, Фарере и компании? Да было бы удивительно, если бы в обстановке тотальной шпиономании их предоставили самим себе!

Да и что должен был делать Сталин, которому созданный с его помощью Израиль плюнул в лицо? Кланяться евреям в ножки и просить прощения? И очень хотелось бы посмотреть, как бы повели себя американцы по отношению к Израилю, займи он просоветскую позицию.

И здесь возникает другой, гораздо более интересный вопрос: а могли Сталин переломить ситуацию в свою пользу? Ведь не он, а США выступали против создания суверенного Израиля, опасаясь возникновения на Ближнем Востоке прокоммунистически настроенного государства, а начатая в 1946 году кампания против «антиамериканизма» ударила в первую очередь по американским евреям.

Думается, что вряд ли... Да и кто из советских политиков, зная ситуацию с евреями в Америке, мог предсказать именно то развитие событий, по которому они, в конце концов, и пошли? И кому могло прийти в голову, что победившая на выборах в кнессет Палестинская рабочая партия, будучи партией марксистского толка и просоветской направленности, в конечном счете выступит против союза с СССР?

И виноват ли в том, что Советский Союз проморгал Израиль, только один Сталин? В силу своих должностных полномочий этой страной занимались такие киты советской внешней политики, как Молотов, Булганин и тот же Микоян, отвечавший за поставку в Израиль оружия. В Палестине трудились сотни советских агентов, один из них, чекист Израиль Бер, стал даже... начальником оперативного отдела генштаба Израиля.

Да, все трое — Молотов, Булганин и Микоян — сполна получат от Сталина, но... что толку? Поезд уже ушел. И если в чем Сталин и был виноват, то только в том, что окружил себя далеко не самыми способными людьми, которые, в свою очередь, вряд ли могли спокойно работать, постоянно чувствуя над собой занесенную руку вождя.

Что же касается спецслужб... то мы почему-то раз и навсегда решили, что они у нас, как и все советское время, самые лучшие в мире. И по сей день мы то и дело узнаем о том, как эти самые «компетентные органы» прокалываются на каждом шагу. Так, по всей видимости, было и тогда, особенно если учесть, что в конце 1930-х годов Сталин уничтожил практически всю агентурную сеть за границей. А работали в ней профессионалы высшего класса...

Молотов, Булганин и Микоян пережили немало неприятных минут после провала в Израиле, и все же главным виновником за провал в отношении Израиля оказался ЕАК. В этом не было ничего удивительного, если учесть, что комитет создавался при непосредственном участии Берии и каждый третий из его сотрудников был работником спецслужб. Так для чего же, справшивается, он создавался?

Да что там люди, если, по словам столь компетентного человека, как П. Судоплатов, и Фарер, и Михоэлс являлись агентами НКВД и вся эпопея с ними была задумана лишь для того, чтобы выйти «на руководящие круги американской сионистской организации «Джойнт»...» И если это на самом деле так, то ничего неожиданного и уж тем более странного в обрушившихся на ЕАК репрессиях не было. Но, вполне возможно, Сталин до поры до времени был вынужден скрывать свое истинное отношение к евреям. Ну а после того, как все точки в большой политике были расставлены над «i», его прорвало. Особенно если учитывать его обострившуюся к старости и без того болезненную подозрительность. «Любой еврей-националист, — говорил он в декабре 1952 года, — это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли США».