Один из моих морских пехотинцев сказал вежливо:
— Какая авиалиния вам нужна, мэм?
— «Магна интернэшнл эйрлайнз», пожалуйста.
Другой морской пехотинец сказал:
— Вы не хотели бы, случайно, мэм, отправиться в Портленд, Мэн?
— О, я хотела бы, — сказала я. — Я очень сожалею. Я собираюсь в Спартанберг, Южная Каролина.
— Очень жаль, — сказали они. Но не дрогнули. Они проводили меня к стойке «Магна интернэшнл эйрлайнз» и погрузили мои три чемодана и шляпную картонку на весы. Я пожала им руки и сказала:
— Надеюсь, мы еще увидимся.
— Приятного путешествия, мэм, — пожелали они, и ушли вполне удовлетворенные.
Служащий за стойкой был почти такого же типа — аккуратно подстриженный и умытый, симпатичный и широкоплечий.
— Чем могу быть полезен? — спросил он.
Я открыла сумочку и протянула ему бело-красный конверт с зеленой карточкой внутри.
— Ну, ну, ну, — сказал он. — Еще одна.
Я не поняла.
— Что еще? — спросила я.
— Да, в самом деле. — Он поднял телефонную трубку, что-то таинственно проговорил в нее, подождал, положил трубку на рычаг, что-то нацарапал на моем конверте и сказал:
— Рейс двадцать один А. Ворота двенадцать.
— Благодарю вас, — сказала я. Он критически оглядел меня с ног до головы, как если бы являлся экспертом в определенной области статистики. Пять футов, семь дюймов. 36-24-34. Потом подмигнул.
— У вас все будет отлично, — заверил он. — Добро пожаловать на борт авиалайнера.
2
Самолет рейса двадцать один А должен был вылететь в два часа двадцать пять минут. В запасе было полчаса, и у ворот номер двенадцать стояло лишь несколько человек. Но по мере ожидания прибывало все больше и больше людей и росло мое удивление: как такая огромная толпа могла влезть в один самолет? Казалось, что это просто невозможно, если, конечно, он не резиновый. «Магна интернэшнл эйрлайнз», надеюсь, ты ведаешь, что творишь.
В начале третьего началась посадка. Я могла бы и догадаться об этом. Когда я подошла к воротам, маленький встревоженный дежурный, взглянув на мою зеленую карточку, коротко бросил:
— Подождите сзади, пожалуйста, с другими девушками.
Все происходило со мной так, как только и могло произойти. Я уже привыкла к этому. Я сказала:
— Какие другие девушки?
— Идите позади, — огрызнулся он. — Мы вас позовем, когда придет ваше время.
Я протиснулась в конец толпы и увидела трех девушек, которых имел в виду раздраженный маленький человек. Их нельзя было не узнать: высокие, хорошенькие, приятно одетые. Они печально таращились на меня, и я грустно уставилась на них.
— Привет, — сказала самая высокая, из них. — Ты еще одна из отвергнутых?
— Видимо, так.
— Ты собираешься в подготовительную школу в Майами? — спросила она, чтобы удостовериться в этом.