Он подождал, пока мы закончим есть, и затем довольно нерешительно подошел. Он был еще более похож на хирурга, -худой, нервный и очень чувствительный. Только когда он начинал говорить, вы понимали, что он из другой сферы. Но равным образом, когда вы узнавали его квалификацию, вы понимали, что он обладал только ему присущей аурой. Вам не каждый день попадаются профессиональные игроки. И всякий игрок, который должен федеральному правительству сто пятьдесят тысяч долларов и может держать федеральное правительство в безвыходном положении, конечно, заслуживает нескольких минут времени любой девушки.
— Ну, — сказал он, — мисс Томпсон, привет!
Я сказала:
— Мистер Брангуин, вам не следовало посылать эти чудные орхидеи.
— Почему нет? Это пустяк.
Я представила его Альме и Донне.
Донна сказала:
— Мистер Брангуин, это самые красивые маленькие орхидеи, я никогда не видела ничего подобного. Они изумительны.
— Да, — сказал он, переминаясь с ноги на йогу. — Они растут прямо здесь, во Флориде. Это точно.
Альма прицепила букетик на груди, где он ужасно дисгармонировал с красной розой. Она ничего не говорила. Она только вздыхала и строила глазки мистеру Брангуину. Я никогда не видела, чтобы так строили глазки в реальной жизни: это проскальзывает иногда в старых телефильмах, и это вызывает у вас странные мысли о том, на что был похож доисторический секс.
— Мистер Брангуин, не хотите ли присоединиться к нам? — предложила Донна.
Он посмотрел на меня, как будто спрашивал моего разрешения.
— О, да, пожалуйста, — сказала я.
Он сел между Альмой и Донной, лицом ко мне.
— Ну, как дела? Хорошо ли обращается с вами Максвелл Куртене?
— Мистер Куртене просто ангельски к нам относится, — сказала Донна. — Он такой щедрый.
— Да, Максвелл не такой уж плохой парень, когда захочет себя показать. Эй! О чем это я хотел? Позволите заказать что-нибудь выпить? Что бы вы хотели, девушки?
Прежде чем Донна успела открыть рот, я сказала:
— Мистер Брангуин, очень любезно с вашей стороны, но мы не пьем ничего.
Он казался удивленным.
— Нет?
— В самом деле, — подтвердила я. — Совершенно ничего.
— О, давайте не будем. Как насчет коньяка?
— О, братишка, -сказала Донна. — Я бы выпила коньяку!
— Ах, коньяк, — сказала Альма.
— Совершенно ничего, — возразила я. Я даже не могла понять: как я оказалась в таком положении? Каким это образом я заговорила спокойным твердым голосом анонимных алкоголиков?
— Коньяк не может принести вреда, — продолжал настаивать мистер Брангуин. — Позвольте позвать официанта…
— Послушайте, мистер Брангуин, таково правило, и все, — сказала я.-Нам запрещено пить на публике. Какое-то время.
— Нам нельзя пить и по секрету, втихаря… временно, — прибавила Донна.
Мистер Брангуин искренне возмутился: