1945. Блицкриг Красной Армии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1. Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание, Я переслал его генералу Эйзенхауэру только для его личного сведения. Да сопутствует Вашему благородному предприятию полная удача!

2. Битва на Западе идет не так уж плохо. Весьма возможно, что гунны будут вытеснены из своего выступа с очень тяжелыми потерями. Это битва, которую главным образом ведут американцы; и их войска сражались прекрасно, понеся при этом тяжелые потери.

Мы и американцы бросаем в бой все, что можем. Весть, сообщенная Вами мне, сильно ободрит генерала Эйзенхауэра, так как она даст ему уверенность в том, что немцам придется делить свои резервы между нашими двумя пылающими фронтами. В битве на Западе, согласно заявлениям генералов, руководящих ею, не будет перерыва.

В этот же день командующие войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов получили приказ Ставки ВГК о переносе сроков начала наступления.

12 января началась Висло-Одерская операция.

Известие о новом наступлении Красной Армии и начавшейся массовой переброске немецких войск на восток сразу же вывело союзников из состояния неуверенности и пессимизма. Командующий 3-й американской армии генерал Джордж Патон, несколько дней назад усомнившийся в благополучном для западных союзников исходе войны, радикально изменил свои взгляды. Вечером 13 января он уже писал на родину, что «моральное состояние солдат в настоящее время существенно отличается от прежнего», что они «теперь чувствуют себя победителями», Эйзенхауэр телеграфировал начальнику Генерального штаба советских Вооруженных сил: «Важное известие о том, что доблестная Красная Армия новым мощным рывком двинулась вперед, воспринято союзными армиями на Западе с энтузиазмом. Я выражаю Вам и всем, кто руководит этим наступлением и участвует в нем, мои поздравления и наилучшие пожелания». В докладе в Вашингтон генералу Маршаллу 14 января 1945 года он отмечал, что «весть о переходе Красной Армии в наступление встречена в войсках с энтузиазмом». Более того, во время встречи с маршалом Г.К. Жуковым (она состоялась вскоре после окончания войны) он подчеркнул: «У всех стало легче на душе, особенно когда мы получили сообщение о том, что наступление советских войск развивается с большим успехом. Мы были уверены, что немцы теперь уже не смогут усилить свой западный фронт».

«Подвиги, совершенные Вашими героическими воинами раньше, и эффективность, которую они уже продемонстрировали в этом наступлении, дают все основания надеяться на скорые успехи наших войск на обоих фронтах», — писал Ф. Рузвельт И.В. Сталину 18 января 1945 года. Действительно, командованию войск западных союзников представилась реальная возможность разгромить немецко-фашистские группировки в Арденнах и Эльзасе. Подытоживая результаты наступательных действий Красной Армии в январе 1945 года, штаб 21 -и группы армий сделал короткий, но многозначительный вывод, что «занесенный над американскими войсками немецкий танковый кулак был отведен русскими».

Итак, к 18 января кризис в Арденнах миновал. Перед союзниками открывались реальные перспективы наступления на всем фронте, «Обстановка, вызванная угрозой со стороны русских, — подчеркивал английский историк и теоретик Б. Лиддел Гарт, — заставила немцев принять решение пожертвовать обороной Рейна ради обороны Одера с тем, чтобы задержать Красную Армию. Таким образом, наступление англо-американских войск было облегчено». Небезынтересно отметить, что спустя годы президент США Г. Трумэн, оценивая действия американского командования в Арденнах, отмечал, что Д. Эйзенхауэр «уцелел единственно благодаря помощи советских войск, о которой умолял чуть ли не на коленях».

Еще одна оценка ситуации того времени теперь уже со стороны противника. Немецкий военный историк генерал Типпельскирх, летом 1944 года командующий разбитой 4-й армии, свидетельствует: «Удар (12 января. — Авт.) был столь сильным, что опрокинул не толь ко дивизии первого эшелона, но и довольно крупные подвижные резервы, подтянутые по категорическому приказу Гитлера совсем близко к фронту. Последние понесли потери уже от артиллерийской подготовки русских, а в дальнейшем в результате общего отступления их вообще не удалось использовать согласно плану. Глубокие вклинивания в немецкий фронт были столь многочисленны, что ликвидировать их или хотя бы ограничить оказалось невозможным, Фронт 4-й танковой армии был разорван на части, и уже не оставалось никакой возможности сдержать наступление русских войск. Последние немедленно ввели в пробитые бреши свои танковые соединения, которые главными силами начали продвигаться к реке Нида, предприняв в то же время северным крылом охватывающий маневр на Кельце».

Весьма примечательно и свидетельство гитлеровского командования в лице командующего 5-й танковой армией генерал Хассо фон Мантейфеля: «12–13 января русские предприняли свое большое наступление с баруновского[1] (сандомировского. — Авт.) плацдарма. Влияние его немедленно сказалось на Западном фронте. Мы уже давно с тревогой ожидали переброски своих войск на восток, и теперь она производилась с предельной быстротой. Туда была переброшена 6-я танковая армия СС с отдельными частями армейского подчинения, двумя штабами корпусов и четырьмя танковыми дивизиями СС, бригада «Фюрербеглейт» и гренадерская бригада, а также вся их артиллерия и переправочные средства. Нетрудно представить, как сказался отвод с фронта такой массы живой силы и техники на постоянном, катастрофическом недостатке у нас горючего».

12 января 1945 года — первый день крупнейшей стратегической Висло-Одерской наступательной операции, проведенной в полосе более 500 км (табл. 1) войсками 1-го Белорусского и 1 го Украинского фронтов при содействии левого крыла 2-го Белорусского и правого крыла 4-го Украинского фронтов с целью разгрома немецкой группы армий «А» (с 26 января группа армий «Центр») и завершения освобождения Польши, Она включала Сандомирско-Силезскую (войска 1-го Украинского фронта) и Варшавско-Познанскую (войска 1-го Белорусского фронта) наступательные операции. Завершилась Висло-Одерская операция 3 февраля уничтожением 35 дивизий вермахта, 25 вражеских дивизий потеряли, по данным трофейных документов, от 50 до 70 процентов своего личного состава. В плен было взято около 147,4 тысячи солдат и офицеров, захвачено 14 тысяч орудий и минометов, 1,4 тысячи танков и штурмовых орудий. Глубина продвижения советских войск превысила 500 км.

Операция характеризуется высокими среднесуточными темпами наступления; стрелковых соединений 20–35 км, танковых и механизированных войск 30–38 км. 2-я гвардейская танковая армия в отдельные дни продвигалась с боями на 95–100 км. Как следует из данных табл. 1, столь высокие темпы были достигнуты впервые за годы Великой Отечественной войны. Необходимо подчеркнуть также, что это была одна из наступательных операций, в которой успех был обеспечен сравнительно малой кровью. Потери советских войск составляли: безвозвратные 43 251 человек, санитарные — около 150 тысяч солдат и офицеров, то есть в 2–6 раз ниже, чем в Днепровско-Карпатской, Нижнеднепровской, Чернигово Полтавской, Смоленской, Орловской, Белорусской, Будапештской, Восточно-Прусской, Берлинской и ряда других операций. Среднесуточные людские потери (безвозвратные и санитарные) в Висло-Одерской операции составили 8397 человек. Для сравнения — в Берлинской операции они составляли 15 325, в Белградско-Харьковской — 12 170, Черниговско-Полтавской — 11 887, Орловской — 11 313, Белорусской — 11 262, Днепровско-Карпатской — 95 654.

Висло-Одерская операция оказала огромное влияние на обстановку на Западном фронте. «Когда Гитлер в своем «Орлином гнезде» получил известие о начавшемся наступлении советских войск, — отмечал начальник штаба Западного фронта генерал Зигеррид Весфаль, — он с большой поспешностью вернулся в Берлин. Событиям последующих месяцев суждено было привести войну к концу».

Глава 1.

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.

В СТАВКЕ ГИТЛЕРА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО»

11 декабря 1944 года в ставке Гитлера «Адлерсхорст» («Орлиное гнездо»), расположенной в районе города Наугейм в замке, вокруг которого была выстроена группа бункеров, приспособленных к окружающей горноскалистой местности (бункер фюрера был оборудован в естественной скале), царило оживление. Как вспоминал начальник личной охраны Гитлера генерал-лейтенант полиции Ганс Раптенубер, накануне службы СС проинструктировали несших охрану ставки эсэсовцев из «Лейб Адольф Гитлер» и батальона сопровождения фюрера из дивизии «Великая Германия». Всю ночь прочесывались близ расположения лесные массивы, проверялись подъезды к замку. С рассвета прошла перерегистрация пропусков сотрудников ставки, уточнен был список прибывающих в «Орлиное гнездо» должностных лиц. Все эти и другие мероприятия проводились в связи с тем, что готовилось совещание верховного главнокомандующего вермахта с высшим командным составом, привлекаемым к операции в Арденнах под кодовым наименованием «Вахта на Рейне». 

Совещание началось ровно в полдень.

Вспоминает бывший командующий 5-й танковой армии генерал X. Мантейфель:

«Весь участвующий в предстоящей операции «Вахта на Рейне» начальствующий состав, включая командиров дивизий, был вызван Гитлером в свою резиденцию «Орлиное гнездо». Я и командиры двух танковых корпусов прибыли своевременно. Здесь мы встретились с фельдмаршалами Г. Рундштедтом (командующим Западным фронтом) и В. Моделей (командующим группой армий «Б»), Генерал-полковник войск Зепп Дитрих (командующий 6-й танковой армией СС) был уже в ставке Гитлера. 

Кроме армейских генералов, были вызваны генералы СС и командиры танковых дивизий СС. Стульев не хватило, и генералы СС услужливо уступили места своим старшим армейским коллегам, а сами остались стоять, Тогда у некоторых армейских генералов создалось впечатление, что к каждому из них приставлен офицер СС. Разумеется, это было заблуждением.

Состав собравшихся был очень пестрым. На одной стороне зала сидели генералы — опытные солдаты, многие из которых прославили свои имена в прошлых сражениях, все прекрасные специалисты, люди, уважаемые своими войсками. Напротив них расположился верховный главнокомандующий вооруженными силами — сутулая фигура с бледным, одутловатым лицом, сгорбившаяся в кресле. Руки у Гитлера дрожали, а левая то и дело судорожно подергивалась, что он всячески старался скрыть. Это был больной человек, явно подавленный бременем своей ответственности. Его физическое состояние заметно ухудшилось со времени нашей последней встречи в Берлине, которая состоялась всего девять дней назад. Когда Гитлер ходил, он заметно волочил одну ногу.

Рядом с ним сидел Йодль (начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования), уже старик, переутомленный чрезмерным трудом. Раньше у него было натянутое выражение лица, чопорная осанка. Теперь, истощенный духовно и физически, он выглядел иначе. Когда он разговаривал с офицерами, собиравшимися небольшими группами, в его голосе проскальзывали нетерпеливые и раздражительные нотки. Судя по виду Кейтеля (начальник штаба верховного главнокомандования вермахта), он не столь усиленно, как Иодль, занимался разработкой планов и разносторонней подготовкой к «решающей» операции.

Свою речь, продолжавшуюся полтора часа, Гитлер начал тихим, нетвердым голосом. Постепенно он стал говорить более уверенно, и это отчасти сгладило первое впечатление, которое произвел его вид на тех, кто не встречался с ним в последние месяцы и хорошо не знал. И все-таки казалось, что мы слушаем тяжело больного человека, страдающего полным расстройством нервной системы.

Он не сказал ничего нового для меня — все это я уже слышал раньше. Речь Гитлера вызвала разочарование у большинства присутствующих генералов, включая и меня, по той причине, что ему решительно нечего было сказать по вопросу, который интересовал нас в первую очередь на данном этапе подготовки контрнаступления, а именно: чтобы преодолеть недостатки, столь сильно ощутимые уже сейчас, когда до начала операции осталось несколько дней. Вопреки моим ожиданиям, ни Гитлер в своей речи, ни Йодль в своем сообщении, сделанном позднее, даже не попытались рассеять наши опасения в связи с предстоящим наступлением. Однажды сам Гитлер сказал, что предварительным условием успешной операции является «формирование для целей наступления свежих, вполне боеспособных соединений». Это условие было выполнено только частично, несмотря на все попытки главнокомандующего войсками Западного фронта увеличить численность войск. Хотя Рундштедту в известной степени удалось усилить свои войска, он все же не мог создать ударную группировку такого состава, какая была необходима для действий на направлении главного удара».

…В ночь на 16 декабря 1944 года ничто, казалось, не предвещало угрозы, нависшей над американскими войсками в Арденнах. Но тишина была обманчива. Противник уже завершил последние приготовления к рывку на запад. Перед самым контрнаступлением, когда отпала необходимость соблюдать маскировку, немецким войскам был зачитан приказ генерал-фельдмаршала Г. Рундштедта. «Солдаты западного фронта, — говорилось в нем, — пробил ваш великий час! Могучие ударные армии выступают сегодня против англо-американцев. Больше мне нечего добавить. Вы все сами чувствуете: все поставлено на карту! Выполняйте же свой долг, отдайте все силы и совершите сверхчеловеческое во имя нашего фатерлянда и нашего фюрера!» Модель составил приказ по группе армий «Б» в форме ответа на этот призыв Рундштедта: «Мы не подведем фюрера и фатерлянд, выковавших карающий меч. Вперед в духе Лейтена. На-шим девизом, как и прежде, являются слова: нет в мире солдат лучше, чем солдаты Эйфеля и Ахена».

Штабы немецких армий, корпусов и соединений еще раз уточнили ближайшие задачи, достижение которых должно было обеспечить быстрое подавление обороны противостоявших американских войск и открыть путь к Маасу.

Какова же была политическая цель операции «Вахта на Рейне»?

Стремясь любой ценой избежать капитуляции, руководители Третьего рейха большие надежды возлагали на обострение противоречий между странами антигитлеровской коалиции и на ее раскол. «Я верю, — говорил министр внутренних дел, главнокомандующий армией резерва Г. Гиммлер, — что в конце концов противоречия между Англией, Америкой и Россией, а именно между Англией и Америкой, с одной стороны, и Россией — с другой, или между Россией и Америкой, с одной стороны, и Англией — с другой… приведут к тому, что эта коалиция рано или поздно развалится, как и все прочие коалиции. Когда это случится, Германии не будет угрожать никакая опасность», С расколом антигитлеровской коалиции фашистское руководство связывало надежду на то, что оно сможет заключить сепаратный мир с кем-либо из ее членов.

Понимая, что СССР олицетворяет главную угрозу фашизму, некоторые из приближенных Гитлера строили иллюзии о прекращении ставшей безнадежной вооруженной борьбы на востоке, Министр пропаганды И.П. Геббельс в начале 1944 года предложил Гитлеру начать «мирные переговоры со Сталиным». В июле 1944 года министр иностранных дел Германии И. Риббентроп, действуя через посланного в Швецию под видом «частного лица» штандартенфюрера СС (звание соответствовало чину «полковник» в германской армии) П. Клейста, безуспешно пытался тайно прозондировать возможность установления контактов с советскими дипломатическими работниками. Такая же попытка была предпринята в октябре. Однако и она не дала никаких результатов. Советский Союз всегда исключал возможность сепаратных переговоров с гитлеровской Германией, последовательно держал курс на полный и окончательный разгром фашистского блока. Он оставался верным своим союзническим обязательствам перед другими странами антигитлеровской коалиции, вносил решающий вклад в справедливую освободительную борьбу народов против фашистских поработителей.

План заключения сепаратного мира с СССР был не более чем плодом разгоряченной фантазии обезумевших от страха гитлеровцев. Он представляет интерес лишь с той точки зрения, что указывает на расчеты немецко-фашистского руководства использовать антисоветские тенденции в политике США и Англии.

Наибольшее хождение в Германии получили планы достижения сепаратного мира с США и Англией с целью избежать тотального разгрома. К лету 1944 года, когда западные союзники открыли второй фронт в Европе, многие немецкие военачальники стали осознавать, что война проиграна. Фельдмаршал К. Рундштедт и Э. Ром-мель, командовавшие немецкими войсками на западе, 29 июня советовали Гитлеру «сделать политические выводы» из военного положения и, заключив мир с США и Англией, бросить все силы на «удержание обороны на востоке». Гитлер же считал, что для успеха переговоров с американцами и англичанами пока нет необходимых предпосылок. Он все еще надеялся запугать США и Англию мощью Германии и на этой основе вступить с ними в переговоры. Фашистское командование возлагало большие надежды на использование только что созданного нового оружия — реактивных беспилотных самолетов-снарядов Фау-1 и ракет Фау-2, Прежде всего применением этого оружия Гитлер стремился достичь той же цели, которой ему не удалось добиться осенью 1940 года, — устрашающими ударами с воздуха склонить Англию к заключению мира. Обстрел английских городов начался в ночь на 13 июня 1944 года. В августе 1944 года в гитлеровской ставке обсуждался вопрос о нанесении бомбовых ударов по Нью-Йорку. Однако это намерение оказалось невозможным из-за отсутствия сверхдальних бомбардировщиков, Не оправдались надежды и на «чудо-оружие». Против Фау-1₍имевших ограниченную скорость (650 км в час), успешно боролась английская противовоздушная оборона. Практически неуязвимы были Фау-2, но их производилось мало.

[1] Так в оригинале (OCR)