Глава VI
Мы получили приказ отправляться в Вест-Индию. Хотя капитан Ликтрос все еще обходился со мною сурово и даже грубо, я знал, что в донесениях мое имя упоминалось в благоприятном духе.
Читатель, приходилось ли вам бывать на Ямайке? Если приходилось, то вы, конечно, помните негритянок, апельсины и «Тома из Порт-Ройяла» — желтую лихорадку. Пробыв две недели в форте, я заболел лихорадкой. Целый месяц я был в бреду. Во время приступов в моем расстроенном воображении теснились странные образы: мне грезилось, что над моей подушкой склоняется чье-то суровое лицо, грубая рука гладит меня по голове и ласковый голос говорит:
— Да благословит тебя бог, дитя мое! Неужто у него эта скверная лихорадка?
Потом это лицо снова принимает суровый облик капитана Ликтроса.
Когда я стал поправляться, мне вручили пакет с черной каймой. В нем заключалось известие о смерти моего отца и запечатанное письмо, которое он просил передать мне после его кончины. Я вскрыл его дрожащей рукой. Оно гласило:
Итак, капитан Ликтрос — мой отец. Боже! Уж не сон ли это? Я вспомнил его суровое обращение, его пытливый взгляд, его плохо скрытую неловкость в моем присутствии. Я страстно желал обнять его. Шатаясь, я встал с постели и в своем более чем скудном одеянии ринулся на палубу, где капитан Ликтрос как раз был занят приемом жены и дочери губернатора. Дамы вскрикнули; младшая, прекрасная молодая девушка, густо покраснела. Не обращая на них никакого внимания, я упал к его ногам и, обнимая их, воскликнул:
— Отец мой!
— За борт его! — взревел капитан Ликтрос.
— Остановитесь, — взмолился нежный голос Клары Мейтленд, дочери губернатора.
— Обрить его наголо! Он помешался! — продолжал капитан Ликтрос, и голос его дрожал от гнева.
— Нет, позвольте мне ухаживать за ним и заботиться о нем, — сказала прелестная девушка, заливаясь краской. — Мама, можно, мы возьмем его с собой?
Мольбы дочери не остались тщетными. Тем временем я лишился чувств. Когда я пришел в себя, я был уже в доме губернатора Мейтленда.
Глава VII
Читатель догадается, что было дальше. Я страстно влюбился в Клару Мейтленд, которой доверил тайну моего рождения. Великодушная девушка утверждала, будто ей сразу бросилась в глаза изысканность моих манер. Мы обручились и решили ожидать дальнейших событий.
Через несколько дней меня навестил Бригс. Он рассказал мне, что эконом оскорбил весь кубрик и что все мичманы послали ему вызов.
— Не знаю, как мы можем устроить эту дуэль. Ведь нас шестеро против одного, — задумчиво добавил он.
— Очень просто, — ответил я. — Пусть все выстроятся в ряд и примут его огонь. Это даст ему шесть шансов против одного, и он должен быть совсем негодным стрелком, чтоб не попасть в кого-нибудь из вас. Потом вы все шестеро выстрелите в него залпом, и один из вас непременно в него угодит.
— Точно так. — С этими словами Бригс, ушел, но скоро вернулся и объявил, что эконом отказался. — Проклятый трус, — добавил он.
Однако неожиданное известие о тяжелой болезни капитана Ликтроса заставило отложить дуэль. Я поспешил к его постели, но было уже поздно — часом ранее он испустил дух.
Я решил возвратиться в Англию. Я открыл тайну моего рождения и показал леди Мейтленд письмо моего покойного приемного отца. Она тотчас предложила мне жениться на ее дочери, прежде чем я вернусь на родину, дабы предъявить права на наследство.
Мы обвенчались и на следующий день уехали.
Без дальних проволочек я отправился в свое родное селение вместе с женой и моим другом Бригсом. Вообразите мое изумление и ужас, когда мой покойный приемный отец встретил меня у дверей своего дома.
— Значит, вы не умерли! — задыхаясь, пробормотал я.
— Нет, мой милый мальчик.
— А это письмо?
Мой отец — как я все еще должен его называть — взглянул на бумагу и объявил, что это подлог. Бригс разразился хохотом. Я обратился к нему и потребовал объяснений.
— Разве ты не видишь, молокосос, что это шутка, мичманская шутка!
— Однако… — начал я.
— Не будь дураком. Ты получил хорошую жену — и скажи спасибо.