Весеннее равноденствие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Лично ваши, Нателла Константиновна, я никогда не решусь недооценивать, — галантно, с явным подтекстом отпарировал Веретенников, знавший, как и уже все в ОКБ, о неофициальных отношениях между некоторыми членами коллектива. — Вы неизменно на высоте во всех вопросах.

Готовцев с улыбкой слушал пикировку подчиненных, уже начиная догадываться по уверенности слов и поведения Липченко, что у нее имеется решение вопроса, над которым они с Веретенниковым ломают голову.

— Чертежи от Габриеляна мы получим, — сказала Нателла Константиновна и знакомым движением руки откинула со лба прядь белокурых волос.

— Как?

— Важен результат, дорогие товарищи начальники, — улыбнулась Нателла Константиновна, наводя на лицо что-то похожее на выражение Моны Лизы. — А способ достижения результата позвольте мне оставить в секрете…

Слушая рассуждения Нателлы Константиновны и внутренне принимая их убедительную правоту, Веретенников незаметно для себя начал думать о главной сути проблемы. Липченко права — безвыходных положений не существует, если человек умело и без спешки будет подходить к решению проблем. Ни один здравомыслящий человек не станет биться головой об стенку в надежде, что от этого вдребезги разлетится кирпичная кладка. Такое поведение дискредитирует самого признанного смельчака и подорвет у самого большого умника авторитет среди окружающих. С лобовой атакой Андрей Алексеевич, похоже, поспешил. Допустить же подрыв авторитета ОКБ, дискредитацию его энергичного начальника Веретенников не имеет права. Такой безучастности он себе никогда не простит. Энергию и напор Готовцева он должен дополнить собственной разумной осмотрительностью. Зачем пытаться заглотить каравай целиком, если от него можно отрезать ломоть за ломтем… При умении и находчивости можно достичь самого невероятного. Павел Станиславович с удовольствием вспомнил, как барон Мюнхгаузен, усевшись на летящее ядро, сумел разведать расположение и силы противника, а затем, перескочив на ядро, посланное из вражеского лагеря, благополучно возвратился к своим. В этой ассоциации возникла смутная пока еще мысль, что, помогая толковому и знающему, но неразумно прямолинейному в поступках начальнику ОКБ, Павлу Станиславовичу придется, пожалуй, проделать операцию, чем-то смахивающую на полет знаменитого барона на пушечных ядрах.

Умница Нателла Константиновна. Непонятно, чего они с Андреем Алексеевичем тянут решение вопросов, не относящихся к служебной сфере. Это же будет идеальная пара. Да и прекратятся в ОКБ ненужные разговоры. Высокая нравственность и мораль всегда, по убеждений Павла Станиславовича, оказывают положительное воздействие и на укрепление служебной дисциплины, и на повышение производительности труда.

Но по врожденной деликатности эти мысли высказать вслух Павел Станиславович, естественно, воздержался.

Нателла Константиновна не имела привычки оставлять на столах начальников письма и прочие бумаги, чтобы они рылись в тех мелочах, которые им совершенно незачем знать. И на этот раз дело кончилось тем, что все принесенные Липченко бумаги оказались подписанными. Кроме того, Нателла Константиновна заверила, что строптивый Габриелян будет укрощен, и если это будет нужно для ОКБ, то чертежи на смазку и гидравлику Рубен Самсонович самолично доставит сюда.

— Я полагаю, это уже лишнее, — мягко ограничил Веретенников разбушевавшуюся женскую инициативу. — Во всем должно быть чувство меры.

Нателла Константиновна согласилась, что чувство меры, действительно, должно соблюдаться во всех случаях.

— Прошу снять с меня лимит на междугородные телефонные переговоры, — попросила она. — В том числе и запрещение пользоваться ими по домашнему телефону.

Руководители ОКБ немедленно согласились на временное снятие телефонных ограничений.

— Кроме того, прошу один из ковров, которые в ближайшее время будут получены месткомом для распределения между членами коллектива, отдать группе смазки и гидравлики.

— Ну а ковер зачем? — удивился Готовцев, отлично зная законченный интерьер однокомнатной кооперативной квартиры. — На стену его, что ли…

И осекся, сообразив, что обнаруживает в присутствии третьего лица излишне детальное знакомство с внутренним убранством квартиры руководителя группы смазки и гидравлики.

— На стену вешают гобелены, Андрей Алексеевич, — с достоинством поправила. Нателла Константиновна, подумав, как мало соображают умные мужчины в некоторых вопросах. — Если ОКБ нужны чертежи по смазке и гидравлике, самый большой ковер должна получить наша группа.

И еще один вопрос решила Нателла Константиновна, хотя об этом не было сказано ни слова. Был лишь легкий, незаметный, но такой понятный кивок Андрея Алексеевича в ответ на вопросительный взгляд женских глаз. Нателла поняла, что сегодня вечером должна будет поторопиться домой…

— Ты вспоминаешь мой телефон лишь тогда, когда у тебя что-нибудь не ладится… Ты, конечно, звонишь потому, что тебя разбирает любопытство… Да, обыкновенное человеческое любопытство, которое по ошибке или неверно сложившемуся впечатлению называют женским, хотя мужчины ничуть не меньше любопытны… Мне нечего скрывать. Все здесь элементарно просто. Какой пост занимает мой родной дядя в том городе, где находится конструкторское бюро Габриеляна?.. Хорошо, что вспомнил. Я звоню дяде и в ответ на расспросы посвящаю его в некоторые аспекты служебной мести, задуманной товарищем Габриеляном… А если бы дяди не было? Тоже бы чертежи получила. У меня там с ребятами отличные отношения. Габриелян, как и ты, мой дорогой начальничек, никогда бы не разобрался в том, что и зачем мы друг другу высылаем, досылаем и пересылаем в порядке уточнения и согласования… Не ершись, пожалуйста. Ты же знаешь, что к тебе это не относится. Ты уникален, Андрюша, единствен и неповторим… Конечно, шучу… Нет, голодным не останешься… Жду.

Нателла подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Подумала, что она самолюбивая болтунья и эгоистка. Сама себе готова подрубить сук. Начинает метаться и терять ощущение ясности собственных желаний. Наверное, потому, что Андрей больше не заговаривает об их будущем. Когда после возвращения из Заборска он предложил пожениться, Нателла, непонятно почему, сказала, что с этим не следует торопиться.

Теперь она злится, что Андрей молчит. В нем что-то стало меняться. Она это интуитивно ощущала, а причины не могла понять.

Настольные часы мелодично отзвонили очередную истекшую в необратимость четверть. Пора готовить кофе…

Глава 12. Старые друзья

— Ты, Паша, пойми, в моей работе закон простой: раз подставишь шею, второй раз тебя уже норовят ухватить за горло… Вам в ОКБ просто рассуждать насчет высоких идей, а с меня каждый месяц что требуют? Вынь да подай, такой-рассякой, столько-то станков, и никаких гвоздей…

— Хотел, чтобы штаны были просторнее, так твой же Готовцев свинью подложил… Нет, я этого дела не оставлю, до министра дойду, а своего добьюсь. Образумить надо дорогого Андрея Алексеевича, а то он столько дров наломает, что и гусеничным трактором не увезешь. Непременно надо окоротить, пока не поздно…

Максим Максимович вдруг так разволновался, что залпом выпил рюмку, чего с ним в последнее время уже давно не случалось, потому что стало пошаливать сердце.

— Готовцева, Максим, окоротить нельзя, — спокойно возразил Веретенников старому другу, в доме которого он так неожиданно появился, словно и не было низкого обмана со злополучным узлом и тайно заимствованными поковками, не было обиды на вероломство, совершенное старым другом.

— Готовцева сломать можно, а окоротить нельзя. Сломать человека — большого ума не требуется, Максим. Ну, дойдешь ты до министра, обвиноватишь Андрея Алексеевича во всех грехах. А у министра власть большая, разгорячится, нажмет покруче, и хрустнут косточки у Андрея Алексеевича… Не из таких этот мужик, чтобы гнуться или вертеться по ветру, как флюгер на крыше.

— Считаешь, что такой он?

— Не считаю, а знаю.