Весеннее равноденствие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так и надо понимать, как я говорю. Вон дружок твой, Иван Савоськин, как приспособился? С любого наряда в свой карман сдерет лишнюю рублевку. И на собраниях садится в первом ряду возле батареи. Тепло, на виду и реплики удобно подавать. Сколько раз тебе о техникуме говорили?

— Да что вы мне все время техникум суете под нос. Я хожу в представителях его величества рабочего класса, а вы норовите меня запихнуть в прослойку.

— Ты звон словами не устраивай. Побольше было бы на свете такой прослойки, как наш Андрюша… Верно я говорю, мать?

Екатерина Ивановна, разливавшая суп, согласно кивнула.

— Теоретически, папа, — не сдался Николай. — Я на расточном станке выгоню в месяц двести пятьдесят, а наш сменный инженер за сто сорок без прогрессивки горбатится. Вот и сравни теперь, если у нас оплата труда происходит по количеству и качеству. Раз государство мне платит больше, выходит для общества моя работа больше значит, как по количеству, так и по качеству…

Младший Готовцев был заядлым спорщиком. Будучи загнанным в угол несокрушимыми аргументами, он не поднимал вверх руки, а старался отыскать новые доводы. Обычно это ему удавалось, потому что в жизни имеет широкое хождение принцип относительности, с помощью которого можно отыскать много подходов к предмету спора. В шутке, утверждающей, что три волоса в тарелке с супом — это много, а три волоса на голове пенсионера — это мало, заключена возможность вести спор о трех волосах до бесконечности, если одна сторона будет исходить из одной позиции, а вторая из другой. Поскольку же на воскресных обедах Готовцевых, в отличие от семинаров, предмет обсуждения заранее не формулировался и столкновения мнений разворачивались стихийно, выявить истину было не просто. Особенно учитывая родовые гены Готовцевых, упрямых и неуступчивых, не признающих компромиссов и уважающих незыблемость основополагающих жизненных принципов.

— Ишь, куда загнул!.. Конечно, извозчиком работать и четыре класса образования хватало с излишком. Только ведь теперь вместо лошадок пришли самосвалы… Ну еще год-другой, ну пять лет пройдет, спишут в шихту твой фрезерный станок, как морально устаревший, и поставят вместо него автоматическую станочную линию, которую Андрюша придумает. Тогда ты какую частушку запоешь?

— Про «последний нынешний денечек» вы от меня не услышите… Умные люди говорят, что кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево. На мой век работы хватит. На нашем заводе станочников — двадцать два процента недокомплект, а на итээровские должности в очереди стоят, как за воблой.

— Ладно, не выкручивайся, слесарь-кесарь, — сердито оборвал хозяин не в меру разговорившегося сына. — Знай, где край, и не падай. Невежество в рабочую гордость не возводи… Надумал с голым задом спасать фанаберию.

— Суп остынет, — напомнила Екатерина Ивановна, уловив в голосе мужа нарастание гневных ноток. — Оленька, помоги мне.

Природа требует равновесия. Как опытный машинист, знающий, когда надо стравить лишний пар в перегретом котле, Екатерина Ивановна по опыту знала, что пища духовная не всегда гладко проходит за воскресным столом, и умела с мудрой женской интуицией уравновешивать духовные изъяны своими высокими кулинарными способностями.

— Ладно, Андрюша, валяй дальше, — разомлев от сытости, благодушно подытожил Готовцев-младший. — Сочиняй линию, твори бессмертные дела в отечественном станкостроении.

— Только не бессмертные, — с улыбкой возразил старший брат. — Бессмертие — эти очень неудобная штуковина. Если сказать человеку, что ему суждено быть бессмертным, жизнь у него сразу превратится в немыслимую скуку. Ничего ему не угрожает: никто его не может испугать, ни единой палки в колеса не воткнут и сосулька с крыши на башку не свалится. Ни начальства ему не нужно бояться. Ни черта, ни ада.

— Точно сказано, братуха. Жизнь тем и интересна, что всегда полна неожиданностей.

И тут словно в подтверждение зазвенел телефон, Как всегда, первой к аппарату кинулась Ольга и не ошиблась.

— Да, это я, Люсенька… Так… И давно?.. Понятно…

Лицо Ольги с каждой фразой, сказанной по телефону, утрачивало беззаботность. Неуловимым движением руки она привычно, будто пряча под врачебную шапочку, убрала свисавшую прядь волос.

— Температура поднялась?.. Я немедленно выезжаю.

Положила трубку и возвратилась к столу.

— Ну вот, опять вам обед без меня заканчивать. Такая уж жизнь у бабьих докторов. Вытащат из любого места и в любое время. С Галочкой Антипиной плохо, студенткой-первокурсницей текстильного института. Совсем еще девчушка, а выскочила замуж со всеми вытекающими отсюда последствиями. Серьезное осложнение… И он тоже. Торчит целыми днями под нашими окнами и пересылает ей пряники. Ужас!

Накинув плащ, Ольга сгребла с тарелки половину оставшихся пирожков.

— Девчонкам унесу, мам… Бутербродами одними питаются. Господи, время какое-то совершенно сумасшедшее. Все торопятся скорее замуж выпрыгнуть. А кому сейчас семья нужна, если женщина такой же работник, как и мужчина?

Торопливо хлопнула дверью, и участников воскресного обеда стало меньше.

— Как дела на заводе, папа? — спросил Андрей, чтобы рассеять встревоженность отца, навеянную то ли внезапным исчезновением Ольги, то ли ее горьковатыми словами насчет ненужности семьи.

Задержись дочь, Готовцев-старший не преминул бы веско и солидно возразить. По глубокому убеждению Алексея Кузьмича, подкрепленному тремя с лишним десятилетиями, счастливо прожитыми в супружестве, семья составляет надежную основу всего, что человеку близко и дорого. От малого, вроде таких вот воскресных обедов, до того самого главного, за что старший сержант Готовцев бился смертным боем с фашистами, ради чего он растил и воспитывал детей, трудится на заводе в его самом лучшем, механическом, цеху.

Алексей Кузьмич умом понимал, что всякое поколение должно отличаться от предыдущего, иначе жизнь застопорится. Смущало его другое — в какую сторону это различие должно происходить. Взять, к примеру, семейные дела у детей. Алексей Кузьмич женился в двадцать пять лет и то считал, что малость подзадержался с таким делом. Но причина задержки была уважительная — требовалось войну довоевать.

А у Андрея что происходит в этом смысле? За тридцать отзвонило, а ни жены, ни детей. Ходит в холостяках, и ничем не проймешь его.

Ольга, было, порадовала. Кончила медицинский и тут же отпраздновали ей свадьбу, честь по чести. Внучка появилась. А потом тоже все несуразно пошло. Семья разлетелась по разным сторонам, и дочь, вишь, какие выражения теперь употребляет: кому, мол, теперь семья требуется? Да тебе она требуется, дуреха, тебе самой первой, потому что в ней твоя главная опора.

Николай тоже в жениховскую пору вошел, но, глядя на младшего сына, не чувствовал Алексей Кузьмич радости. В кого только уродился такой мартовский котище? Сидит за обедом, а на часы уже зыркает, ерзает на стуле, будто его в одно место шилом подкалывают. И добром сколько раз было ему говорено и недобрыми словами, а его, черта, ни в какой ступе не утолчешь.

Однако ничего такого вслух не сказал Алексей Кузьмич, чтобы не огорчить жену и так уже расстроенную неожиданным уходом дочери.