Весеннее равноденствие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Примите угощение. Хоть и полетела наша премия за новую технику, а повод все равно есть. Ввели ведь станочный участок. Как бы мы друг с другом ни собачились, а наши часики-то теперь в Заборске тикают…

— Мы не будем угощаться, Вениамин Сергеевич.

— Гордые, значит. В столице живете, олицетворяете, так сказать…

Золотухин махом опрокинул рюмку и пососал дольку лимона.

— Считаете, что мы, периферийщики, лаптем щи хлебаем, мешком солнышко ловим… Поглядим, какой вы проект выдадите. Тогда мы незаинтересованной стороной будем участвовать в приемочной комиссии… Видал я ваше творение у алтайских моторщиков. Откровенно сказать, не шибко оно убежало вперед от наших полуавтоматов.

— Не шибко, — согласился Готовцев и попросил у официантки счет. — И вы будете правы, если запишите в акте объективное особое мнение.

— Призываешь друг друга за глотки хватать? Да нас и так со всех сторон за это самое место хватают, чтобы нам еще друг с дружкой грызться. Об этом ты подумай, Готовцев… И как у тебя только рука поднялась?

— Кто-то всегда должен начать.

— Ты отдаешь себе отчет, что ты хочешь начать? У нас ведь, как в той песне, тоже стоит бронепоезд на запасном пути. Тебе, Готовцев, больше всех надо? Мало, что в начальниках ходишь? Что у тебя исправно зарплата каплет?

— Дело мне надо.

— А мне оно не надо? Я всю жизнь только делом и занимаюсь. Не лодырь и не тунеядец. Ты меня в эту компанию не записывай.

— Не вытянет группа Липченко самостоятельно работы по смазочным узлам и гидравлике, — настойчиво повторил Павел Станиславович и снял с лацкана пиджака невидимую пылинку. — Поймите меня правильно, Андрей Алексеевич… Нателла Константиновна способный и деловой работник, милая и энергичная женщина. Но освоить в столь краткие сроки специфику проектирования — это просто невозможно.

В памяти Веретенникова выплыло великое литературное творение. Эпизод, когда находчивый барон пересаживался с летящего ядра на другое летящее ядро. Тут, видимо, уважаемый барон все-таки допустил некоторое преувеличение. Инженерная логика не могла считать такой эпизод убедительным. Здесь автор отступил от истины и уронил кляксу на великолепное литературное полотно.

— Этих энтузиастов тоже нельзя к гидравлике и смазке подпускать, — продолжал Павел Станиславович, снисходительно кивнув в сторону Шевлягина. — У них тоже ни опыта, ни знаний… Одна фантазия и смелость.

— Я прошу, Павел Станиславович…

— Не проси, товарищ Шевлягин. Смелости у вас через край — вот и весь ваш багаж. Вы и оперу «Кармен» возьметесь за две недели сочинить. Тоже понятно. Чего вам, перспективщикам, бояться? Чертите себе да складываете в архив на полки. На корм мышам…

Шевлягин опустил голову. В словах была горькая и укоризненная правда. Продукция бюро перспективного проектирования, выкованные в ожесточенных схватках лучезарные проектные идеи с самого основания бюро почти целиком ложились на архивные полки, лишь редкими крохами воплощаясь в работающий металл.

Но виноват в том Шевлягин не был, и слова главного инженера явились ударом ниже пояса.

Перспективщик вскочил с дивана, раскрыл рот, чтобы громогласно выразить возмущение, но почему-то раздумал, горестно махнул рукой и без разрешения направился к двери.

Готовцев проводил Шевлягина сочувствующим взглядом. Павел Станиславович с явным облегчением поглядел на костлявую спину с выпирающими даже под плотным кожимитом лопатками.

— Как же мы будем поступать в данной ситуации, Павел Станиславович? Давайте исходить из наихудшего: Габриелян не дает нам к установленному сроку чертежи. Через два месяца у нас начинается выдача проектных материалов но новому проекту автоматической линии. Срок нам никто не отодвинет, пусть хоть десять Габриелянов будут виноваты… Может, я в самом деле зря в драку полез?

— А ты мог иначе?

— Пожалуй, нет.

— Вот именно, — с явным сожалением в голосе откликнулся Веретенников и побарабанил по крышке стола длинными пальцами с ревматическими припухлостями на суставах. — Загнал ты меня тоже под стол особым мнением. Ума не приложу, как выйдем из положения, как уложимся в плановые сроки…

— Надо уложиться, Павел Станиславович. Я еще не знаю такого случая, чтобы ты сорвал установленные плановые срока.

— Да, такого случая в моей работе еще не бывало.

В словах главного инженера послышались внутренняя гордость и сдержанное достоинство человека, знающего себе цену.

Глава 4. Личные отношения

— Цвета терракот? Но это же прелесть, Надюша… Тем лучше, что московское… Ты прессу читай. Прессу, говорю… Она пишет, что московское — значит отличное… Ладно, не вводи в искушение. Все та же вульгарная причина. Временные финансовые затруднения… Что-что? Ну, знаешь… Строители говорят, что нет ничего долговременнее временных сооружений. Эта истина больше всего и подходит к обычному состоянию моих финансов… Отлично съездилось… Понимаю, о чем ты любопытствуешь. Помнишь, у Заболоцкого? «Закон имея естества, она желала сватовства…» Куда уж правильнее.

Телефонный разговор происходил в однокомнатной кооперативной квартире, находящейся на восемнадцатом этаже современного жилищного инкубатора, возведенного индустриальными методами на бывшей городской окраине. Женское гнездышко было ухоженным по всем требованиям современного интерьера. Почти четверть полезной площади занимала в нем низкая тахта, покрытая мохнатой, в леопардовых разводах, импортной синтетикой. Грела синтетика мало, но зазывно манила кинуть житейские вульгарные заботы, с облегчением освободиться от остроносой обуви, немилосердно сжимающей в угоду моде нежные женские пальчики, ослабить потайные крючки, формирующие элегантность женских фигур и завалиться на просторной леопардовой «понарошечной» спине. Рядом с тахтой отливал тусклой полировкой низкий журнальный столик и кожаными копешками высились два зеленовато-белых пуфа, приобретенных еще во время расцвета дружественных связей с неким государством.