Весеннее равноденствие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, Тула — это же средняя полоса! Это самая средняя из средних!

Инна почувствовала, как теплая кровь прилила к сердцу и заставила его забиться взволнованно и жарко.

Общеизвестно, что ни одна ценная вещь не рождается на свет готовой. Тем более муж. Мужа, как и многое другое, надо уметь сделать. Уметь сотворить из аморфной массы вещь, приятную глазу, удобную в обращении и прочную на износ. Но для успеха в столь тонком деле необходим подходящий материал. Согласитесь, что даже великие ваятели не обогатили бы человечество произведениями искусства, если бы у них не было мрамора. Что бы стоили современные писатели, если бы у них не было бумаги. Многие из них наверняка бы переквалифицировались после первой же попытки написать детективный роман клинописью на глиняных табличках.

А тут материал сам плыл в руки. И какой материал!

Инна мысленно переодела Степана Кузьмича в однобортный костюм с высокой застежкой, повязала ему тусклый, с мягкими блестками галстук, безжалостно срезала казачий чуб, превратив его в элегантный зачес. Простроченные по ранту полуботинки заменила черными туфлями австрийского… нет, лучше голландского производства.

Если к тому же представить, что рядом с переодетым Степаном Кузьмичом будет такая женщина, как Инна Александровна Замараева… Жаль, что под Тулой не водятся норки. Придется тащить начальника сельского строительного управления в Москву. Как говорят на Востоке: если гора не идет к Магомету, то Магомета можно перевести поближе к горе… Умные люди были и в древности.

Лицо у Степана Кузьмича волевое, густобровое, с крепким подбородком. Носик подкачал: кирзовым сапожком нос. Зато глаза хорошие. С блеском и покладистые. Точь-в-точь как у сенбернара.

— Позвоните мне завтра насчет методики, — Инна Александровна дала Степану Кузьмичу рабочий телефон. Домашний телефон она обычно давала при более доверительном знакомстве. — Если что-нибудь будет непонятно, я могу помочь, разъяснить.

— Большое вам спасибо, — сказал Степан Кузьмич. Ошарашенный столь великой милостью, он заметно оробел и начал обращаться к Инне на «вы». — Обязательно разъясните… Отстали мы, понимаете, от научной мысли… Текучка проклятая. Некогда даже в магазин вырваться. Хочу в Москве побегать. Говорят, у вас можно импортный костюм купить?

— Конечно, можно, — улыбнулась Инна Александровна. — В Москве все можно, если человек захочет… Для ребятишек подарки можно купить в «Детском мире», — продолжила Инна деловым тоном. — Если жене, то лучше всего в «Синтетику» заглянуть.

— Не требуется, — хмуро сказал Степан Кузьмич и засопел носом.

Из дальнейших деликатных и тонких расспросов Инна узнала, что в данное время Степан Кузьмич Охомуш («Ну и фамильица! Охомуш!..») пребывает в полном одиночестве, так как год назад развелся с женой.

— Характером не сошлись? — тоном следователя по важнейшим делам спросила Инна, решив вытянуть как можно больше подробностей.

— Не характером, — вздохнул Степан Кузьмич. — Я характер любой вынесу…

«Прелесть какая!» — подумала Инна, и ее еще больше понравился новый знакомый.

— Детей она не желала, — густо зардевшись, признался Охомуш. — А я хочу иметь сыновей. Чем больше, тем лучше…

— Я тоже мальчишек люблю, — искренне сказала Инна. — Знаете что, позвоните мне завтра домой. У меня случайно свободный вечер… Так и быть, помогу я вам насчет импортного костюма.

На следующий день Лаштин подготовил проект приказа, в котором за превышение полномочий и научную дискредитацию института на семинаре но обмену опытом старшему инженеру Замараевой объявлялся строгий выговор.

Жебелев, приглашенный вместе с Инной к заместителю директора по научной работе, отказался завизировать приказ. Он заявил Лаштину, что Замараева выступила на семинаре по прямому его указанию.

Услышав такое, Инна захлопала ресницами и едва усидела на стуле. Она было открыла рот, чтобы сказать, что это неправда. Но Николай Павлович посмотрел на нее мерцающим взглядом удава, пригвоздил к месту и повторил:

— Да, я дал ей поручение выступать на семинаре. Текст выступления она тоже со мной согласовала.

— И насчет того, что Маков дальше собственного носа не видит? — ядовито спросил Лаштин.

— Не в такой, конечно, вульгарной форме, — дернув себя за ухо, стойко ответил Жебелев. — Но в принципе подобную мысль я советовал ей выразить.

— Ну, знаете ли, Николай Павлович, — растерялся Лаштин. — Это же за всякие рамки выходит… Это же, приношу извинения, ни в какие объемы не укладывается…

— Правильно. Вот вы и объявляйте выговор мне… Инна Александровна здесь ни при чем. Если вас не удовлетворяет мое устное заявление, могу представить в письменном виде.

От «письменного вида» Лаштин сразу же отказался. Если ко всему, что произошло на семинаре, в делах института еще появится официальная бумага, Маков его уже не пожалеет.

Директор института согласился с подготовленным проектом приказа о наказании старшего инженера Замараевой.

— Безусловно, нельзя оставить без последствий, — сказал Бортнев, поправив золоченые дужки очков. — Анархия — это самое страшное в науке.

Но от подписи воздержался. Сказал Зиновию Ильичу, что подумает над формулировкой, посоветуется с общественными организациями. Тем более при такой позиции руководителя сектора инженер Замараева может обжаловать приказ в комиссии по трудовым спорам. К тому же предстоит проверка уровня воспитательной работы в институте, а сейчас установка не на администрирование, а на убеждение и воспитание на положительных примерах. В этих условиях вряд ли будет своевременным издание подобного приказа. У старшего инженера Замараевой за время работы в институте было лишь два предупреждения за опоздание, а тут сразу предлагается строгий выговор. Может быть, следует подумать насчет строгого предупреждения…

Лаштин понял, что приказ не будет подписан. Он вдруг ощутил, что прочная земля, по которой так уверенно ступал Зиновий Ильич, с каждым днем становится все более зыбкой, сыпучей, как мельчайший песок пустыни Сахары. И в ней начинают вязнуть ноги осмотрительного и инициативного зама по науке. Это ощущение было предвестником куда более грозной опасности, чем оскорбительный отказ Бортнева подписать подготовленный проект приказа.