Хромис застыла. Она знала, что не сможет покинуть зал, не дав ответа.
— Оружие, — сказала она через миг. — Нечто настолько разрушительное, что его нельзя было оставить на виду.
— Ты можешь сказать больше, — промурлыкал Вект.
Хромис оглянулась на него с искрой решимости в глазах.
— Я думаю, это там вы прячете своих Карателей. Я думаю, вы послали меня, чтобы подготовить их, перед тем, как спустить с цепи. Как я уже сказала, оружие.
Ответная улыбка Векта была безжалостна.
Глава 13
НИЗВЕРЖЕНИЕ
Кхерадруах прислушивался к перешептываниям на вечно меняющихся ночных ветрах Аэлиндраха. Он услышал, как два брата-соперника вооружаются для войны, чтобы выяснить, кто должен править местом, которым никто и никогда не сможет править. Он слушал, как пришедшие извне союзники Ксхакоруаха плодили монстров для его войны в тенях. Он слушал, как Азоруах обменивал души на оружие из-за пределов Аэлиндраха, которое тайно поставлялось через врата, известные только ему. Когда чуждые чувства Обезглавливателя нежно прикасались к теневому плетению, он узнавал их глубочайшие желания и истинные причины их взаимной вражды.
Ксхакоруах солгал, когда сказал этим чужакам, что в царстве теней невозможно скрывать секреты. На самом деле нужен был редкий дар, чтобы выудить тайну из обманчивого переплетения углов и теней, которым был Аэлиндрах. Немногие могли похвастаться достаточным упорством и умением, чтобы этого добиться, а между тем число секретов, которые можно было узнать, было очень, очень велико. Однако, как только язык Обезглавливателя улавливал вкус заговора, он мог быстро выследить его в плетении. Там все еще отдавались эхом призраки недавно заключенных пактов, а в них таилась сложная головоломка из пересекающихся мотивов, действий и влияний, которая раскрывалась под его пальцами.
Кхерадруах скользил из тени в тень, все время оставаясь незримым. Он натачивал клинок и выжидал. Скоро на вороновых крылах судьбы примчится нужное мгновение. И когда оно настанет, Обезглавливатель будет к нему готов.
В то время как двор Ксхакоруаха располагался во дворце теней, его брат Азоруах правил на вершине горы.
Когда они двигались к ней, она походила на сплошной занавес черноты, уходящий ввысь, за пределы восприятия. Когда же они приблизились, то стало возможно различить, что крепость Азоруаха поднимается множеством ярусов, которые угрожающе громоздились в вышине, словно угловатые грозовые тучи, высеченные из обсидиана. Ее выступы и карнизы кишели последователями Азоруаха. Безмолвный темный гарнизон ожидал орду Ксхакоруаха с оружием в руках; тусклая патина гладкой кости на зазубренных крюках, серпах и ножах, которые они сжимали, как будто сверкала в стигийской тьме Аэлиндраха.
Приспешники Ксхакоруаха во много раз превосходили числом тех, кто служил его брату, однако сторонники Азоруаха имели более выгодную позицию. Когда орда нахлынула на обсидиановые стены, Азоруах продемонстрировал еще одно преимущество, которое он втайне хранил на тот самый день, когда его брат вернется, чтобы потребовать свой трон обратно. На орду теней полился дождь разрушения, высвобожденный ужасным и неведомым оружием. Сияющие лучи заиграли среди атакующих, уничтожая все, к чему прикасались, и воцарилась настоящая бойня.
Все началось со звука рогов, который эхом отдавался по всему дворцу Ксхакоруаха — глубокого, гортанного рева, зависшего на одной бемольной ноте и резонирующего в каждом углу и закутке. Об этом сигнале было объявлено заранее, но Беллатонис все равно ощутил странное сжимающее чувство в животе, когда его услышал. Тот запас времени, который он имел для подготовки, подошел к концу, и теперь его детища — готовые или нет — должны были пройти испытание в горниле битвы.
Гротески, которых вырастил Беллатонис, были, на его взгляд, еще не совсем зрелыми. Из-за скудости сырья, с которым ему пришлось работать, их мускулатура была недоразвита, а костяные наросты, торчащие из их хребтов, черепов и плеч, были тверды и остры, как кремень, но так же хрупки. Эти существа были быстрее, чем обычные гротески, и проявляли дикие, хищнические инстинкты, нехарактерные для их сородичей. И все же, в целом Беллатонис ими гордился. Рога трубили беспрестанно, как будто поторапливая его, и их ровный тон отдавался дрожью в материи Аэлиндраха, провозглашая, что Ксхакоруах бросает вызов брату.
Беллатонис и Ксагор вышли из похожей на утробу пещеры под дворцом, ведя батальон гротесков на подмогу другим силам Ксхакоруаха. Бесчисленные темные углы на покрытой трещинами равнине, окружающей дворец, полнились ими: мандрагорами, ур-гулями, ползучими и крадущимися тварями и другими безымянными существами, призванными из глубин царства теней.
Гротески Беллатониса, носящие железные маски, пускали слюну и подвывали, пока их загоняли в толпу. По сравнению с остальными существами они выглядели внушающими ужас грудами движущихся мышц и костей. Те улепетывали из-под их ног, пока они неумолимо двигались вперед, как корабли, рассекающие море теней. Звучные рога внезапно умолкли. Гнетущая тишина, что последовала за ними, нарушалась лишь шелестом ледяного ветра, проносящегося по равнине.
Гигантская фигура короля теней вышла из средоточия дворца, и его встретило выжидающее безмолвие. Он был окружен ночными извергами, несущими высокие штандарты с корчащимися символами, нанесенными зеленым колдовским огнем. По орде волной прошел глубокий вздох — собравшиеся блаженствовали в присутствии своего владыки, Ксхакоруаха. Беллатонис тоже сделал резкий вдох. Казалось, он даже на таком расстоянии ощущал жар лихорадки, исходящий от распухшего тела короля. Ксхакоруах взмахнул над головой чудовищной ржавой косой и закричал голосом, что перекатывался подобно глубоким звукам грома.
— О мои неспокойные дети Аэлиндраха! Пришло время забрать то, что принадлежит мне по праву. Вас ждут трофеи и богатства, когда мы свергнем моего брата-предателя! Все, кто пойдет за мной к победе, будут править, как владыки, над сломленными рабами Азоруаха!
Эти несложные обещания исторгли из разнородной орды жуткий голодный стон, но Беллатонис обращал внимание только на оружие, которое держал король теней. Он видел, что даже мускулистые руки Ксхакоруаха бугрились от усилий, которых ему стоило удерживать эту тяжелую косу. Она была длиннее, чем рост гиганта-короля, а лезвие было едва ли не в метр шириной и в два — длиной. Коса была грубо сработана, скорее как инструмент, чем как оружие, и некоторые ее части не были доведены до конца. Ее металл столь сильно пострадал от коррозии, что она выглядела так, будто ее веками держали под водой. Ярко-зеленая слизь сочилась из лезвия косы, но письмена, высеченные на нем, были по-прежнему достаточно четкими и ясными, чтобы Беллатонис мог их прочесть. Они были написаны рунами Хаоса, языком проклятых.
Беллатонис знал эти писания по пыльным томам, которые изучал в прошлом, желая познать природу душ, книгам, которые полнились эзотерическими предупреждениями давно умерших ученых. Теперь, когда он стоял во вздыхающей орде короля теней, на растресканной равнине, продуваемой ледяным ветром Аэлиндраха, эти предупреждения стали менее туманными и более актуальными. Любые оставшиеся сомнения в том, что Ксхакоруах запятнан скверной потусторонних сил, полностью испарились из разума гемункула.
Беллатонис подумал, что комморриты страдали чем-то вроде слепоты в отношении богов Хаоса. Та, что Жаждет, так желала завладеть их душами, что именно ей они посвящали все мысли о богах — если вообще о них думали, чем они занимались редко и вообще старались избегать. Каждый миг бодрствования был посвящен тому, как избежать хватки королевы демонов и восстановить жизненную силу, которую она постоянно вытягивала из каждого живого эльдара в Комморре. Стоит ли удивляться, что она доминировала над их представлением о мире.
Известно было, что другие боги Хаоса старше, чем Та, что Жаждет. Это были древние атавистические божества из начала времен, и комморриты считали их почти столь же малозначительными, как и мертвых эльдарских богов. Такова была их самонадеянность, и все же в обычных обстоятельствах это было не столь далеко от истины. Комморра была задумана и построена именно таким образом, чтобы не допускать вмешательства сущностей наподобие древних богов Хаоса — когда все было в порядке. Преграды должны были герметически запечатывать Комморру, оберегая город от мощных приливов варпа, излюбленной площадки для игр богов, так что ее граждане могли существовать, не поддаваясь безумию и мутациям. Предполагалось, что именно так они и будут работать, но во время Разобщения они подвергались опасности, и то, что было снаружи, могло проникнуть внутрь.
Ксхакоруах издал мощный крик, и его орда теней ответила свистящим шепотом, в котором слышались слова из наречий, редко достигающих слуха смертных. Их потусторонний хор становился то громче, то тише, словно звук волн, что бьются о берег, покрытый галькой. Все чувствовали возбуждение, объединенные общей целью. Они растеклись на сотни отдельных озер и ручейков и двинулись прочь от дворца — прилив тенекожих созданий, затапливающий равнину.
Беллатонис свирепо нахлестывал гротесков, чтобы их громоздкие туши поспевали за общим движением. Мускулистые звери демонстрировали некое идиотское восхищение перед Ксхакоруахом и его чудовищной косой, слишком уж сильное, чтобы это нравилось Беллатонису. Он бросил взгляд через плечо на Ксагора, желая узнать, не заметил ли тот чего-то странного в Ксхакоруахе. Не так давно развалина, выполняя приказы гемункула, побывал в Шаа-Доме и некоторых нестабильных частях Паутины. Он увидел, какова ничем не скованная мощь варпа, и, возможно, мог узнать ее проявления и здесь. Какая-то часть Беллатониса по-прежнему хотела, чтобы он ошибался, чтобы все его страхи можно было списать на обман чувств, вызванный странностями этого субцарства. Испуганные глаза, которые глядели из-под маски Ксагора, сказали Беллатонису все, что ему следовало знать.
Путь к горной цитадели Азоруаха был не дорогой, но нехоженой пустошью колышущейся тьмы, которая вздымалась и опадала застывшими волнами, острыми и ломаными, словно зубья пилы. Здесь были и враги. Короткие стычки, засады, убитые часовые, изуродованные разведчики. Все это совершалось с жестокой радостью, которую обитатели Аэлиндраха испытывали всякий раз, когда наносили удар из теней. Обе стороны сражались одинаковым образом, невидимые и неслышные до тех пор, пока первый клинок не целовал плоть или когтистые руки не сжимались на чьей-то глотке.
Беллатонис изо всех сил старался уберечь себя, Ксагора и гротесков от подобных игрищ тем, что упорно держался с самыми крупными группами последователей Ксхакоруаха, какие только мог найти. Когда Ксагор и Беллатонис нуждались в передышке, гемункул приказывал гротескам встать в круг лицами наружу, так что они смыкались плечом к плечу, образуя живую стену из плоти, крови и костей. Эти меры предосторожности, похоже, достаточно хорошо работали, чтобы сохранить жизнь Ксагору и Беллатонису, в то время как всюду вокруг них раздавались леденящие кровь вопли и завывания бьющихся врагов.
Наконец, сторонники Ксхакоруаха собрались с силами и преодолели сдерживающие маневры его брата, и орда начала уверенно продвигаться к крепости-горе. Поначалу та выглядела просто как темное размытое пятно на краю сознания, но становилась все больше по мере приближения. Недалеко от горы Ксхакоруах остановился и благоразумно собрал растянувшиеся колонны своих воинов в единую массу, прежде чем двинуться дальше. Однако король теней не дал своим приспешникам отдохнуть и вместо этого, как только собралось достаточное количество, погнал их дальше, рявкая проклятья. Орда Ксхакоруаха беспорядочно двинулась к крепости его брата и попала в адскую бурю.
Беллатонис держал своих подопечных вдали от первых рядов, оценивая ситуацию. Когда всеуничтожающие яркие лучи, которыми управляли защитники Азоруаха, копьями ударили с уступов горы, он сначала поразился, а потом ощутил непреодолимый интерес. Энергии, которые использовало это оружие, рассекали саму материю Аэлиндраха, оставляя дымящиеся следы, и даже земля под ногами жертв взлетала вверх колоннами сажи, когда ее касались эти лучи. Такую мощь в обычной среде демонстрировали дезинтеграторы и орудия темного света, но царство теней было, как известно, непроницаемо для подобных высокоэнергетических потоков.
На зубчатых террасах, высеченных в скале, началось движение. Тени спускались с них, подобно ползущим летучим мышам. Видимо, некоторые последователи Азоруаха были настолько уверены в победе, что готовы были схлестнуться с жалкой горсткой приспешников Ксхакоруаха, которым пока что удалось добраться до подножия горы. Поодаль жгучие лучи шарили по сторонам, словно беспокойные пальцы из света, выискивая тех, кто залег наземь, чтобы спастись от их смертоносного сияния. Как только один из них находил сжавшуюся кучку мандрагор или ур-гулей, к нему спешили другие, чтобы истребить их сфокусированным светом.