— После того, как кулак Векта разбил преграды Шаа-Дома, он стал местом для игрищ демонов. Тысячи лет дули там странные ветра. Кто может сказать, как они могли исказить существ, попавших в их хватку?
— При нормальном положении вещей ур-гули не заражены подобной скверной, — мягко возразил Беллатонис. — Мне можно верить, я на своем веку стольких подверг вивисекции, что знаю, в чем разница. Это нечто иное.
— Неужели? Может быть, они вернулись в свое исходное состояние под влиянием Аэлиндраха и сил Разобщения. Снова дуют странные ветра, и ур-гули запутались в плетении теней. Если когда-то они и служили владыкам проклятого Шаа-Дома, то теперь они служат лишь Ксхакоруаху…
Беллатонис поднял взгляд на темное, лишенное черт лицо короля мандрагор, пытаясь догадаться, что за безумие таится в нем. Дискомфорт, который он почувствовал, впервые появившись при дворе Ксхакоруаха, вернулся с удвоенной силой. Король заявлял, что больные ур-гули — его собственные слуги, и это значило, что он использовал их, чтобы распространять в Комморре чуму, при этом полностью понимая ее демоническое происхождение. Гемункул поджал губы и хорошенько подумал, прежде чем ответить самой бытовой жалобой, какую только мог вспомнить.
— Ну что ж, эти ур-гули для моих целей не годятся. Для ваяния мне нужна неоскверненная плоть и кровь.
— Будет так, как ты пожелаешь, — небрежно посулил Ксхакоруах, — а теперь иди и готовь своих монстров. Осталось уже недолго, вскоре мы выступим против моего брата, и когда мы завоюем победу, весь Аэлиндрах будет покоряться моим приказам!
Беллатонис поклонился и, пятясь, без слов удалился от короля мандрагор. Судя по всему, чумные ур-гули были секретным оружием Ксхакоруаха, но не тем, которое он мог применить против своего брата, чтобы наверняка добиться победы. Оставалась только одна иная цель, и ею была сама Комморра. Амбиции Ксхакоруаха были больше, чем даже установление власти над расширяющимся субцарством Аэлиндрах. Он имел виды на весь город.
Глава 10
НАШЕСТВИЕ
Валоссиан Ситрак, словно призрак, проскользнул по растрескавшемуся коридору и спустился по лестнице, которая шатко кренилась, будто пьяная. Пыль и дым жалили его ноздри, вдалеке слышались глухие отзвуки ревущего огня и воплей, но здесь все было обманчиво тихим и спокойным. Ситрак на секунду остановился, присел на корточки, осторожно держа свой иссушающий клинок за спиной, и наклонился, чтобы более тщательно осмотреть ступени. Тысячи пленных духов, что обитали в его доспехах, двигались и шептались на задворках его разума, умоляя, угрожая, советуя и проклиная. Элфор Хелманрисс, тень человеческого псайкера-примарис, которого Ситрак выследил восемьсот лет назад, чуял недавние шаги нынешней добычи Ситрака, все еще отдающиеся в эфире. Инквизитор Илем Харпоров, другой человек, пойманный не так давно, не мог не заметить, что здесь были еще три следа, и один из идущих был отягощен сильнее, чем остальные. Ви'ссандорж Аз, макелианский скиталец, который когда-то был легендой своего народа, все еще чувствовал легкий привкус крови, пота и металла, оставшийся в воздухе. Ситрак был на верном пути.
Архонт спустился по растресканным ступеням, образующим плавную спираль, закрученную по часовой стрелке. Он был по-прежнему зол, и его досада грозила опасностью. Арлекин настолько затянул его пребывание с Вектом, что он едва не пропустил самые непосредственные и кровавые этапы сражения. Он уже очень, очень долго не принимал участия во внутригородских конфликтах подобного масштаба и не хотел упустить этот момент, не добыв себе что-нибудь на память о нем. Теперь, когда бои вокруг Алзос'Кверион-Ва начали утихать, он довольно-таки безнадежно разыскивал достаточно ценный трофей, чтобы по-настоящему отметить эти события.
Лестница закончилась, за ней открылся коридор с низким сводчатым потолком. Ситрак осторожно вошел в него и услышал, как впереди раздался скрежет поворачивающегося замкового механизма, а еще — тихие, спешные перешептывания нескольких голосов. Он слегка ускорил шаг и начал красться вперед, держа наготове поднятый иссушающий клинок. Невидимые двери утонули в стенах, внутрь коридора пролился свет, и перед Ситраком предстал похожий на осу корпус небесной колесницы «Яд». Рядом с ним суетились три фигуры, готовя транспорт к отлету. Они были сплошь покрыты пластинчатой броней, которая казалась мягкой и лоснилась красным оттенком сырого мяса. Фигура в центре, выделявшаяся высоким заостренным шлемом и плащом из бледной кожи, устанавливала на заднюю пассажирскую площадку «Яда» угловатый ларец. Ситрак вышел вперед, чтобы все трое могли его видеть, и проговорил:
— Архонт Вхигис, твое путешествие подошло к концу.
Архонт Содранной Маски зашипел и отпрыгнул от «Яда», как будто обжегся. Его вернорожденные братья вынули оружие и немедля помчались на Ситрака. Для них он был лишь одиноким противником, а они были закалены в боях и с рождения тренировались всем смертоносным навыкам комморритского искусства войны. Смерть этого единственного врага позволит всем троим сбежать из гибельной ловушки Алзос'Кверион-Ва и, возможно, начать новую жизнь где-нибудь на нижних уровнях. Так они думали, пока бежали на Ситрака с оружием наготове, не сознавая, что противостоит им на самом деле.
Ситрак выпустил толику энергии из пленных духов в своих доспехах, чтобы она влилась в его тело. Его восприятие изменилось: бегущие вернорожденные как будто сбавили скорость и начали медленно плыть навстречу, перед ними и позади них появилась вереница из множества размытых картин, отображающих их прошлое и будущее местоположение. Первый вернорожденный начинал ложный выпад, чтобы заставить Ситрака открыться кнуту-агонизатору, которым был вооружен второй. Архонт Вхигис позади них нацеливал бласт-пистолет. Ситрак почувствовал, что он бы выстрелил вне зависимости от риска задеть своих братьев: Вхигис рассчитывал, что удачное попадание из компактного оружия темного света завершит схватку еще до ее начала. Архонт Содранной Маски, вероятно, был достаточно проницателен, чтобы понять, что сухопарый воин в причудливых доспехах, который отыскал их, — не простой кабалит.
Ситрак просто проигнорировал клинок, которым замахнулся первый противник. Вместо этого он обогнул несущуюся навстречу фигуру и рубанул того, что бежал сзади, вооруженный агонизатором. Иссушающий клинок рассек запястье кнутобойца, как раз когда тот замахивался своим длинным шипастым кабелем, и жестокое оружие отлетело в сторону, извиваясь, как раненая змея. К несчастью, оппонент Ситрака не оценил его изящный прием, потому что иссушающий клинок выполнил свое первостепенное предназначение и в мгновение ока вытянул всю влагу из тела вернорожденного. Съежившаяся телесная оболочка распалась в пыль, и опустевшие доспехи цвета сырого мяса рухнули наземь.
Ситрак припал к земле за миг до того, как бласт-пистолет Вхигиса выплюнул обжигающий сетчатку луч темного света, пронзивший то место, где он стоял долей секунды ранее. Первый вернорожденный, тот, что пытался отвлечь его ложным ударом, попал под заряд, угодивший прямо между лопаток. Грудь воина испарилась во вспышке жара и света, и его труп упал рядом с пустыми доспехами собрата. Ситрак поднялся и устремил мрачный взгляд на архонта Вхигиса. Как и подобало тому, кто носил титул архонта Содранной Маски, Вхигис носил кожу своего предшественника, растянутую поперек забрала его заостренного шлема. Глаза, виднеющиеся через отверстия в коже, излучали страх и ярость в равной степени.
— Ты позоришь себя. Сразись со мной по-настоящему, и, может быть, еще отвоюешь свою жизнь, — сказал Ситрак.
— Так я и поверил Валоссиану Ситраку! — выплюнул в ответ Вхигис. — Я знаю, кто ты такой — ты пес Векта! Зачем ты пришел за мной?
— Твой кабал оказал открытое неповиновение верховному властелину и теперь должен поплатиться за это… — ответил Ситрак, поводя в стороны иссушающим клинком. Рассекая воздух, лезвие оставляло за собой дымные следы. — …как и ты. Твоя душа завещана мне.
— Пошел ты в преисподнюю! Где был Вект, когда демоны поползли вверх из нижнего города? Где он был, когда все обратилось против нас? Будь он проклят, и ты с ним заодно!
Колдовское зрение духов показало, как архонт Вхигис снова нацеливает пистолет, еще до того, как он закончил говорить. Ситрак отклонился в сторону, и заряд прошел на волосок от его тела. Он впустил в себя еще больше пленной энергии доспехов, слыша в своем сознании вопли и рев тысячи духов, понукаемых уколами боли. Движения Вхигиса стали еще медленней, и Ситрак преодолел разделяющее их расстояние семью сверхъестественно широкими шагами. Уворачиваясь и изгибаясь то влево, то вправо, он ушел от еще двух выстрелов бласт-пистолета, а затем оказался на расстоянии руки и вырвал оружие из хватки архонта. Ситрак презрительно отшвырнул пистолет в сторону и на миг замедлился.
— Сражайся со мной или умри на месте, — прорычал Ситрак. — Ты не архонт Комморры, если бежишь, когда гибнут твои кабалиты. Сражайся и верни себе хотя бы крупицу чести.
Вхигис наконец увидел неизбежность погибели, стоящей перед ним, и с воплем муки выхватил свой собственный меч. Ситрак начал обмениваться ударами с архонтом, испытывая его храбрость, и позволил воющим духам утихомириться, чтобы сражаться умением против умения. Вскоре стало ясно, что по комморритским стандартам Вхигис был превосходным мечником, смертоносным врагом для раба и достойным соперником для любого вернорожденного. Для Валоссиана Ситрака, даже без усиления, он был не более чем не оправдывающим надежд ребенком. Ситрак вскоре устал от неравной схватки и снова наполнил себя мощью, чтобы нанести удар, от которого стремительный меч Вхигиса разлетелся на дрожащие фрагменты.
К чести Вхигиса, он не сдался. Архонт швырнул отбитую рукоять в лицо Ситраку и бросился за лежащим на полу бласт-пистолетом со скоростью жалящей змеи. Но этот маневр был бесполезен против настолько опытного противника, как Ситрак, и они оба это знали. Ситрак дал ему положить руку на рифленую рукоять оружия, а затем вонзил иссушающий клинок в его незащищенную спину. Острие насквозь пробило торс архонта с такой силой, что погрузилось в каменный пол под ним. Пригвожденный, словно гротескное насекомое, Вхигис корчился еще несколько секунд, пока его тело не обратилось в прах.
Ситрак поднес к хрупким останкам руку в латной перчатке и разжал пальцы. Этот жест открыл выкачиватель душ, встроенный в ладонь перчатки — круг холодного голубого света. Излучая призрачное сияние, ловушка духов создала эфирный вихрь над иссушенным трупом Вхигиса. Душа архонта, уже кричавшая в ужасе перед смыкающимися над ней неописуемыми когтями Той, что Жаждет, была подхвачена и затянута в вычурные доспехи Ситрака, где ей предстояло жить в плену ради его удовольствия. Архонт Вхигис из Содранной Маски присоединился к бесчисленным иным душам, к целой коллекции призраков, заточенных во множестве мягко светящихся камней духа, которые гирляндами украшали доспехи Ситрака. Архонт стал даже меньше, чем беспомощным узником — запасом энергии или, возможно, источником тайного знания, но, что было важнее всего для Ситрака, Вхигис был сувениром, напоминающим о том дне, когда он заставил пасть шпили Алзос'Кверион-Ва.
Ситрак отряхнулся и выдернул иссушающий клинок из пола и наполненных прахом доспехов Вхигиса. Большого удовлетворения бой ему не принес, но он мог довольствоваться призраком Вхигиса и воспоминаниями. В громадных и наполненных страданиями просторах Комморры, борющейся за выживание в Разобщении, он найдет еще многих, в этом Ситрак не сомневался.
Он остановился, чтобы посмотреть на «Яд», на котором Вхигис собирался пуститься в бегство. Его внимание привлек ларец, который поставил туда архонт Содранной Маски — что за сокровище было у Вхигиса, к чему он был настолько привязан, что волок эту тяжелую штуковину до самого низа, когда знал о возможности преследования? Ситрак мог бы выжать ответ напрямую из души Вхигиса, если бы ему хотелось, но решил выяснить это сам.
Уродливый угловатый ларец выглядел старым и потертым, его покрывали глубокие царапины и корка того, что могло быть лишь высохшей кровью. Ситрак откинул крышку и увидел внутри десятки плоских слежавшихся лиц. Они, несомненно, принадлежали всем прежним архонтам Содранной Маски, и каждое из них было любовно снято и сохранено очередным преемником. Должно быть, эта традиция кабала насчитывала сотни лет. Ситрак пожал плечами. Очевидно, у Вхигиса тоже была коллекция драгоценных сувениров.
Ситрак вздохнул и пошел по коридору, где за парой ныне открытых потайных дверей находился выход во внешний мир. Когда он вышел под тусклый свет Илмей, горящих в вышине, крики и зловоние пожаров стали еще сильнее. Подножие этого шпиля отвесно уходило вниз, к Когтю Ашкери и причальному кольцу. Перед ним распростерлось множество глубоких долин между нижними шпилями, что опускались, будто ступени, к широкому и плоскому суставу на Когте Ашкери, на котором располагалась крепость Белого Пламени.
С такого расстояния ее шпиль выглядел как костяная игла и выделялся тем, что стоял одиноко, посреди почернелой пустоши с руинами других сооружений. Ситрак остановился и на миг прислушался к многочисленным голосам, выпрашивающим его внимания — на сей раз это были голоса не духов, но его никчемных подчиненных, жаждущих услышать приказы, указания, похвалы, признание и что бы то ни было еще.