Корабли Черного Сердца снова сплотились вне радиуса поражения моноволоконных пушек. В первой стычке погибло не более одного на десяток, и оставшиеся теперь кружили, как разозленные шершни, явно не желая снова пытать удачи. Миновали минуты, прежде чем Пестрый понял, в чем причина задержки — снова появились «Вороны пустоты». Пушки снова изрыгнули смертоносную паутину, чтобы создать непроницаемую стену смерти в конце дороги. Но бомбардировщики с крыльями-лезвиями, не замедляясь, ринулись вниз, прямо в вихрь нитей, несмотря на то, что это выглядело как безрассудный прыжок навстречу гибели.
Под крыльями атакующих самолетов разгорелись яркие огни, и они одновременно выпустили ракеты. Снаряды разлетелись веерообразной дугой, врезались в дрейфующие облака моноволокна и взорвались. «Вороны пустоты» снова воспользовались раскалывающими ракетами и в клочья разорвали облака двойными импульсами детонаций. Бомбардировщики промчались сквозь проделанный ими разрыв, чтобы атаковать уже сами шпили. Каждая машина испустила двойные рубиново-красные лучи, которые пробороздили глубокие раны на боках крепостей, словно огненные когти. Затем «Вороны пустоты» повернулись носами кверху и в последний момент перед столкновением ушли в небо. При этом каждый из них сбросил последнюю часть своего боезапаса — устройства, которые были разрушительнее, чем их пустотные копья и раскалывающие ракеты вместе взятые — пустотные мины.
Мины взорвались в два этапа, как и ракеты. Однако в этом случае первый заряд был сам по себе безвреден. Он создал мгновенную складку в ткани реальности, непроницаемую силовую сферу, чтобы ограничить взрыв второго заряда — единственной частицы чистой энергии темного света. Разрушительный потенциал пустотной мины был настолько велик и непредсказуем, что его приходилось сдерживать, чтобы у бомбардировщиков была возможность покинуть опасную зону. У подножий шпилей начали распускаться черные потрескивающие сферы. Некоторые из «Пустотных воронов» продемонстрировали свою невероятную меткость, сбросив мины точно в те открытые раны, которые они проделали в шпилях пустотными копьями. За несколько ударов сердца стремительные самолеты исчезли в разреженном воздухе Верхней Комморры, оставив за собой след из разрушений.
Теперь вокруг оснований обоих шпилей виднелись глубокие провалы, как будто какой-то великан ложкой выгребал из них содержимое. С болезненным вниманием Пестрый наблюдал, как двойная нефритовая спираль пьяно покосилась набок и начала оседать на серебряные лезвия соседа. От их размера и расстояния процесс выглядел медленным, но Пестрый знал, что чувствуют те, кто находится внутри — для них обрушение было ужасающим и неизбежным. Вверх взмыли пыль и пламя, скрывая эту сцену милосердной пеленой. Кабалиты Черного Сердца начали двигаться вперед по церемониальной дороге, чтобы разыскать и уничтожить любых выживших.
— Сколько смертей! — воскликнул Пестрый, не в силах сдерживаться дальше. — Разве вы не видите, что подвергаете город еще большему риску? Комморра — один из величайших уцелевших оплотов нашей вымирающей расы, а вы разрушаете ее так, будто у этих действий нет никаких последствий.
— Последствий? — лже-Вект улыбался тому, как успешно спровоцировал арлекина на еще одну вспышку. — То, что ты видишь здесь — это последствия неверных решений, принятых другими. Не вини хирурга, когда ему приходится резать глубже, чтобы спасти пациента, но вини инфекцию, которая требует столь радикальных мер для исцеления. Восстание, смута, гражданская война — вот что грозит Комморре полным уничтожением, и я вырежу их, подобно врачу!
Арлекин с изумлением выслушал эту тираду. Знал ли это лже-Вект или нет, но он поразил цель в самое яблочко. Бои были симптомом более глубокого заболевания. Так всегда и было с силами Хаоса: их агенты распространяли беспорядки всюду на своем пути, кто сознательно, кто нет. Когда же общество, на котором они паразитировали, распадалось на части, оно становилось еще уязвимее для их лживых речей, и медленный распад перерастал в неодолимую лавину.
Пестрый уже слышал подобные высказывания от представителей иной расы — от людей, самых недавних и самых ничтожных из мон-ки, что заявляли притязания на Галактику. Какими бы жалкими и звероподобными они ни были, но люди так и не познали полного падения в Хаос, как это произошло с эльдарской расой. Не раз люди балансировали на краю бездны, но всегда избегали уничтожения, делая именно то, что Вект делал сейчас — иссекая инфекцию, прежде чем она убивала все тело. Страшно подумать, что у расы, столь отсталой во многих других сферах, есть чему поучиться.
— Если позволите, о колоссальный ужас, я должен удалиться, — снова взмолился Пестрый со всей скромностью, на которую только был способен. — Хотя я и получаю столько знаний от истин, столь легко изливающихся с ваших мудрых губ, я чувствую, что мог бы лучше услужить, отправившись в город…
— Ты хочешь сказать, что тебе нужно пойти и пошпионить в другом месте. Хорошо. Стража, вышвырнуть этого шута.
Два воина в ониксовой броне, видимо, уже долго ждали именно этого приказа. Они подхватили Пестрого под локти и вытолкали его из зала управления. Выйдя наружу, они сбросили его с нижней ступени зиккурата, несомненно, сочтя это отличной шуткой в духе буквализма. Если они надеялись, что арлекин будет кричать, падая к верной смерти, то он их горько разочаровал. Пестрый улыбнулся, помахал им рукой и превратился в калейдоскопическое облако разноцветных осколков, которое поплыло прочь от церемониальной дороги и продолжающегося на ней кровопролития. Переливающееся дифракционное пятно, созданное голополем Пестрого, быстро исчезло внизу, в направлении потемневших ярусов Нижней Комморры.
Глава 8
ПЛАМЯ В КЛЕТКЕ
Архонт Ниос Иллитиан неторопливо прогуливался по своим увеселительным садам на вершине крепости Белого Пламени, как будто ему не было дела ни до чего на свете. Пусть город за блистающими алебастровыми парапетами содрогался и хрипел в агонии, здесь Иллитиана ничто не могло затронуть. Облаченный в удобные просторные одеяния и мягкие туфли, он бродил меж рядами вечно меняющихся фрактальных скульптур по дорожкам, усыпанным толчеными сапфирами. Он останавливался, чтобы глубоко вдохнуть пьянящие ароматы мака грез и цветущих лотосов, лениво покачивающих головками в прохладном воздухе.
Время поджимало, но Иллитиан не желал торопиться, хотя ему и было тяжело поддерживать иллюзию покоя и погруженности в себя. Под его струящейся мантией скрывались доспехи и проектор теневого поля. Недалеко за его спиной маршировали все выжившие телохранители-инкубы с двуручными клэйвами в руках, и их пустолицые шлемы настороженно поворачивались в стороны, выискивая угрозы. За инкубами шел отряд лично отобранных Иллитианом вернорожденных кабалитов Белого Пламени, которые, по его мнению, достаточно заслуживали доверия, чтобы защитить его в момент нужды, а не напасть. На благоразумном расстоянии, скрытые за большой перголой, крались две небесные колесницы «Яд», готовые подвезти дополнительные подкрепления или послужить средством для побега, если это окажется необходимо.
Некогда Иллитиан мог бы счесть подобные предосторожности в сердце собственной цитадели немного чрезмерными, но не сейчас. Пришло время объявить открытое противостояние Векту, что влекло за собой безмерную опасность. Будучи архонтом Белого Пламени, Иллитиан всегда с необыкновенной тщательностью искоренял шпионов и предателей внутри своего кабала. В глубине души Иллитиан всегда знал, что этот день неизбежно настанет, и все же не мог быть до конца уверен, что внутри крепости Белого Пламени не осталось ни единого агента Векта. Они могли наблюдать, выжидать и стремиться нанести наибольший ущерб, когда возможно — будь то нож в спину, невыполненный приказ или просто скверный совет. Начиная с этого момента, он буквально никому не мог доверять. Идя все дальше по роскошным садам, Иллитиан молча улыбался своим выводам. Он провел всю свою жизнь, не доверяя никому и ничему, ибо таково было общее правило самосохранения; иметь же для этого конкретную, определенную причину было… освежающе.
Завернув за угол по мерцающей тропе, Иллитиан вышел в мощеный дворик, в центре которого стоял многоярусный филигранный фонтан из золота и серебра. Он был создан в мастерских искусственного мира Алаиток, а затем установлен в крейсере типа «Затмение». Впоследствии корабль был разграблен блистательным Зовасом Иллитианом. Конечно, это было в те времена, когда Асдрубаэль Вект еще не мог притязать на любую подобную добычу по праву верховного властелина. Иллитиан надеялся, что те, кто стоял вокруг фонтана, ожидая его прибытия, поняли, какую идею он хотел донести, выбрав это место.
Здесь было трое мелких архонтов из Нижней Комморры — Наксипаэль из Ядовитого Потомства, Ховорос из Красных Клинков и Вериксия из Расколотого Слова. Что более важно, присутствовали два архонта из средних ярусов — Малхиерит из Хай'крана и Ксхубаэль из Йолоска. Эти прибыли как представители более чем трех дюжин иных кабалов из их районов — сложной сети долговременных союзов, которые трещали по швам под многообразными тяготами Разобщения.
Ближе к задней стене небольшого двора, под дулами осколочных винтовок настороженных стражей Белого Пламени, размещалась пестрая палитра главарей банд: ведьмы, геллионы, разбойники, бичеватели, даже один скрытный чернильнокожий мандрагор. Эти неприкаянные прибились к крепости Белого Пламени в поисках убежища, и у каждого из них была своя горстка последователей. Благодаря старым связям или попросту взяткам они нашли себе место у подножия стен, под прикрытием пушек, но внутрь допустили только лидеров, чтобы они могли выступать за всех.
Как только в поле их зрения прогулочным шагом вошел Иллитиан, толпа начала сыпать требованиями, вопросами и мольбами. Архонт Белого Пламени улыбнулся, чувствуя свою власть над ними.
— Город лежит в развалинах, а Вект бездействует!
— У нас нет средств к существованию!
— Нижний город затоплен!
— Аэлиндрах уже идет за нами!
Инкубы Иллитиана вышли вперед, чтобы оттеснить просителей угрожающе приподнятыми клэйвами. Иллитиан же ждал, позволяя архонтам несколько мгновений пресыщаться собственным отчаянием. Он слушал, как их голоса становились все более и более пронзительными, и, наконец, поднял руку, требуя тишины.
— Успокойтесь, — твердо сказал им Иллитиан. — Я понимаю ваше великое горе и знаю о смятении, царящем в городе, так же хорошо, как и любой из вас. Почему вы пришли ко мне, а не к Векту? Как верховный властелин, он удерживает у себя все могущество, в то время как я — простой архонт, подобно вам всем.
Иллитиан лгал с невозмутимым лицом. Он насмехался над ними, и они это знали. Благородная династия Иллитианов, наряду с родами Кселиан и Крайллах, правила этим городом долгие века, пока Асдрубаэль Вект не добился их падения. Но все же дом Иллитиан выживал все последующие тысячелетия, и сейчас он высился перед ними в лице Ниоса Иллитиана. Будучи «простым» архонтом кабала Белого Пламени, Иллитиан владел такими ресурсами и влиянием, что присутствующие архонты могли лишь мечтать о чем-то подобном.
— Вект удерживает лишь Центральный пик и некоторые части Горы Скорби, все наши посланники, отправленные туда, не возвращались, — с очевидным отвращением сказала архонт Ксхубаэль, — и с самой первой ударной волны мы одиноки и умираем.
Ксхубаэль была крупна и тяжеловесна для комморритки, на ее пальцах блестели кольца. Иллитиан подумал, что ему сложно поверить, что она когда-либо испытывала лишения.
— Так что, вы пришли ко мне за лекарством от одиночества? — улыбнулся Иллитиан. — Я заинтригован и желаю услышать, что, по вашему мнению, я могу с этим сделать.
— Мы знаем, что Вект неоднократно пытался тебя уничтожить, — лукаво добавил архонт Малхиерит. — Он видит в тебе угрозу.