Загадочные страницы русской истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вспоминать события революции 1905–1907 годов сегодня не в моде: государь Николай Александрович, прозванный в народе «Кровавым», ныне канонизирован, и о том, что он сначала довел многотерпеливый русский народ до вооруженного мятежа, а затем вообще погубил 300-летнюю российскую монархию, говорить не принято. Хотя всем известно, что Николай II был первый, но, как показала бурная история XX века, не последний правитель, сгубивший нашу великую державу своим безволием и бездарностью…

Удивительно другое: об этом событии постарались не вспоминать и в годы Советской власти. Открываем 2-й том Советской военной энциклопедии, вышедший в 1976 году, находим «Восстания в армии и на флоте 1905–1907» и читаем про «три периода подъема революционного движения в армии и на флоте». Интересующий нас третий период — лето 1906 года — «отличался крупными вооруженными восстаниями солдат и матросов в Свеаборге, в Кронштадте, на крейсере «Память Азова». Далее дается определение В. И. Ленина, что в июне 1906 года армия «оказалась почти что целиком пылающей».

Однако ни в этой статье, ни в каких-то иных работах не найти информации о том, что как раз тогда произошло возмущение в 1-м батальоне л. — гв. Преображенского полка… Это было то самое подразделение, в котором традиционно числился правящий император, за что батальон именовали «государевым». Квартировал он на Миллионной улице, у самого Зимнего дворца, тогда как остальные батальоны полка располагались аж за Таврическим садом.

Что же произошло, и почему об этом происшествии молчали советские историки? Впрочем, для начала вспомним, что это такое — Преображенский полк.

Это был первый полк Российской императорской гвардии, его девизом было французское «Noblesse oblige» — «Благородство обязывает». История полка началась с Петровских потешных, с 1683 года. Все государи, начиная с Петра Великого, который вообще проходил в преображенцах службу с нижних чинов, считались сначала полковниками, а с конца XVIII века — шефами этого полка.

Известно, что русская гвардия не только охраняла особу государя, но и участвовала в сражениях, а также выполняла роль военно-учебных заведений: пройдя службу в полку, нередко с нижних чинов, офицеры уходили в армейские части — чаще всего командирами батальонов и полков. Перечислять, сколько прославленных военачальников, героев различных войн, выдающихся государственных и общественных деятелей, людей науки и искусства носили Преображенский мундир, было бы слишком долго — равно как весьма утомительно было бы вспоминать все военные кампании, в которых полк отличился.

Преображенцы внесли свою лепту в политическую историю России. В ночь на 17 декабря 1741 года гренадерская рота полка возвела на престол Елизавету, «дщерь Петрову». 14 декабря 1825 года 1-й батальон первым вышел на Сенатскую площадь на стороне императора Николая I.

Преображенский полк безупречно отслужил более двух столетий, в отличие от своего «родного брата» — Семеновского полка, — который был раскассирован и сформирован вновь после возмущения 1820 года.

Отношение императорской фамилии к преображенцам было воистину патриархальное. «Матушка Елизавета» сама крестила детей чуть ли не у всех Преображенских солдат, а значит, приходилась их родителям кумой. Государи лично знали всех офицеров и многих нижних чинов полка, нередко беседовали с ними, присутствовали на полковых праздниках. Император, как шеф, вникал в дела полка, а многие великие князья — братья, дети, племянники, внуки государя — командовали полком или его подразделениями.

В начале 1890-х годов 1-м батальоном командовал великий князь Николай Александрович — будущий Николай II. Генерал Епанчин вспоминал: «Цесаревич усердно исполнял свои военные обязанности. Умилительно было видеть, как он по должности батальонного командира в Преображенском полку занимался с унтер-офицерами своего батальона, подготовляя их в зимнее время к полевым занятиям. По закону это была обязанность батальонного командира, и вот можно было видеть, как цесаревич два раза в неделю, сидя у большого стола, окруженный всеми унтер-офицерами своего батальона, также сидевшими вокруг того же стола, обучал их полевому уставу, обороне и атаке, полевому инженерному делу и прочему на планах и картах.

Это, разумеется, производило большое впечатление на унтер-офицеров и на всех солдат полка <…>. Но жаль, что этим и ограничивалась в последние три года работа наследника престола, а ведь пора было дать ему более широкие обязанности, и притом такие, которые подготовляли бы его к будущей царской работе. Дело было поставлено так, как будто бы цесаревича подготовляли к должности полкового командира».

Убежденный монархист, Николай Алексеевич Епанчин осторожно выказывает свое недоумение и недовольство: ведь управлять государством оказалось не под силу не только «любой кухарке», но и венценосному полковнику.

Но это будет потом, а пока заметим, что полк, пользовавшийся особой милостью, заботой и вниманием императорской фамилии, во всех отношениях был надежнейшей опорой престола. Кстати, в начале прошлого века рядовые преображенцы получали жалованье 50 копеек в месяц, тогда как армейские солдаты — 37 копейки за два месяца. В мирное время в полку состояло порядка двух тысяч отборных по внешнему виду и многим качествам человек — из них, напомним, четвертая часть, «Государев» батальон, находилась рядом с Зимним дворцом в качестве его надежной защиты. В военное время численность личного состава в полку удваивалась…

Чтобы рассказать, что произошло в июне 1906-го, нужно начинать с «кровавого воскресенья» 9 января 1905 года, когда царь приказал встретить свинцом и штыками мирную демонстрацию, пришедшую на Дворцовую площадь. Это не было мгновенным импульсивным решением — про готовящуюся демонстрацию знали, и приказ о том, чтобы «в помощь полиции было направлено восемь сводных рот», был отдан заранее. Зачем?! Ведь сам Николай II в это время пребывал в Царском Селе, так что лично ему ничто не угрожало.

Против рабочих, студентов и питерских обывателей были брошены преображенцы, конногвардейцы, павловцы, конногренадеры и солдаты других прославленных полков Российской императорской гвардии. От преображенцев в расстреле участвовала учебная команда, в которой готовили унтер-офицеров, а в унтера шли ребята особенные, мечтающие о карьере, готовые выполнить любой приказ. Кстати, в конце того же года в Москву, на разі'ром вооруженного восстания, был направлен уже весь лейб-гвардии Семеновский полк.

…И вспоминаются вдруг события конца XX столетия, когда в результате «саперных лопаток» в Тбилиси, штурма Вильнюсского телецентра, таинственного «пролета» Руста в Советской стране началась, точнее, была умело срежиссирована бурная и гнусная антиармейская истерия. СМИ буквально захлебывались от «обличений», «общественные организации» выдвигали совершенно удивительные требования, а подонки на улицах нападали на офицеров. К чему все это привело, известно: престиж армий упал катастрофически и за кулисами этой шумной публичной кампании тайком были проведены «активные мероприятия» по развалу великой державы…

В России всегда гордились своей армией, а гвардия пользовалась особым почетом. И вдруг гвардейцы — наследники героев Нарвы, Кульма и Ташкисена — стреляют в безоружный народ!

Да, в 1825 году гвардия подавляла восстание на Сенатской площади, но это был вооруженный мятеж таких же гвардейских полков. В 1831 году гвардия наводила порядок в Польше, но там ее противником была польская армия, вымуштрованная цесаревичем Константином. А здесь — расстрел мирной демонстрации! Разогнать ее оказалось несложно, однако на старинные знамена легло кроваво-черное пятно. Знать бы, что за советники надоумили не очень мудрого государя «оказать помощь полиции» гвардейскими подразделениями? Чьими «агентами влияния» они являлись или же кто повлиял на них?

В результате получилось примерно то же самое, что было и в конце XX столетия: между армией и народом пролегла очень глубокая трещина. Эти и последующие события — в 1905 году преображенцам и другим гвардейцам не единожды приходилось выполнять полицейские функции — негативно сказались на обстановке и настроениях в самих полках. Во-первых, быть палачами мало кому хотелось, во-вторых, гвардейцы подвергались пропагандистскому воздействию по самым различным каналам: от уличных выкриков, что они-де стреляют в своих отцов и матерей и что так бы им следовало с японцами воевать, до идеологической обработки солдат представителями различных партий, которые ранее в привилегированные гвардейские полки и сунуться не смели. Теперь же слова агитаторов, ложась на хорошо подготовленную почву смущенных и смятенных душ, стремительно давали ядовитые всходы.

Император Всероссийский терял самую верную и надежную опору своего престола, но этого не понимал. Более того, уверенный в безусловной любви гвардии к своей особе, Николай II распорядился задержать увольнение в запас солдат призыва 1903 года, вызвав тем самым возмущение не только «дембелей», но и их сослуживцев, предвидевших для себя подобную участь.

В конце мая 1906 года в Кронштадте восстали военные моряки и рабочие корабельных заводов, а в Преображенском полку пошли слухи, что их бросят на подавление восстания. Слухи, как всегда бывает, обрастали подробностями, так что 9 июня 1-й батальон собрался на митинг, чтобы подготовить петицию и подать ее царю — в то время полк находился в Новом Петергофе, охраняя Николая И.

Неизвестно, кто «мутил воду», но ясно, что без посторонней помощи не обошлось. В бумаге, которую после всех обсуждений подали генерал-майору Сергею Сергеевичу Озерову, командовавшему 1-й гвардейской пехотной дивизией, насущные солдатские нужды — освободить от несения полицейской службы, в срок увольнять отслуживших, ввести для отпускников бесплатный проезд по железной дороге и т. д. (кстати, большая часть пунктов звучала декларативно: «улучшить» питание, лечение, снабжение бельем) — смешались с требованиями политическими: «ненаказуемость за политические убеждения» и «выписывать для читальни передовые газеты и журналы». Да тут еще и откровенного популизма — в стиле пресловутого «приказа № 1», который разрушит армию в 1917 году, — подмешали: «отменить принудительное отдание чести нижними чинами при встречах», «разрешить свободное увольнение со двора».

Озеров, коренной преображенец, служивший в полку с 18 лет, командовавший им в 1900–1904 годах, сказал, что передаст петицию государю, и обещал, что никто наказан не будет. В ответ генерал потребовал от солдат «думать только об исполнении долга службы и присяги». Наверное, все бы так и было, но произошло то, что называется «провокацией потерпевшего»: один из солдат послал копию с петиции в какую-то большевистскую газету. Как вспоминал тогдашний рядовой Кирилл Басин, «на другой день наши требования были напечатаны на первой странице с описанием происшедших событий. Весть о выступлении преображенцев произвела в столице огромное впечатление».

«Жареный» материал перепечатали многие провинциальные газеты. Информация, как говорится, стала достоянием гласности и начался скандал.

Морской офицер и прекрасный писатель Сергей Колбасьев писал про Николая II: «Царь был мужчиной средних лет и весьма средних умственных способностей». Еще про царя говорили, что он был человек добрый и мягкий. Он вроде бы не хотел наказывать «свой» батальон, но, как- это с ним нередко бывало, уступил настояниям генералов, и бунтовщиков было решено предать суду.

В результате нескольких зачинщиков приговорили к каторжным работам, свыше ста пятидесяти человек на два-три года направили в дисциплинарный батальон, а сам «Государев» батальон был раскассирован. Различным наказаниям подверглись и многие офицеры. Командира полка генерал-майора В. С. Гадона и генерал-майора Озерова уволили «без мундира и пенсии».

Всем этим первому полку Российской императорской гвардии было нанесено воистину смертельное оскорбление. А ведь через Преображенский полк прошли очень многие генералы и офицеры. Когда-то солдаты и офицеры раскассированного Александром I Семеновского полка превратились в тот горючий материал, который в 1825 году обеспечил возмущение во 2-й армии. Думается, что недовольство преображенцев, да и всей гвардии, во многом повредило Николаю II и сказалось на дальнейшей судьбе российской монархии.

Произошедшее можно считать досадной случайностью, фатальным стечением обстоятельств, но это совсем не так. Генерал-майор Владимир Николаевич Воейков, последний комендант императорского Зимнего дворца, утверждает, что «революционная пропаганда 1905 года была направлена на те гвардейские части, в которых Его Величество, будучи наследником, нес строевую службу, а именно на лейб-гвардии Преображенский, лейб-гвардии Гусарский Его Величества и на 1 — ю батарею гвардейской конной артиллерии».

В своей книге «С царем и без царя» Воейков рассказывает, что осенью 1907 года в л. — гв. Гусарском полку, которым он тогда командовал, беспорядки начались во время манежных занятий — причем опять-таки в эскадроне Его Величества (!). Однако все удалось оставить без последствий. «Я добился, — пишет генерал, — согласия генерала Брусилова (начальник 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. — Авт.) не давать хода этому делу и не накладывать на виновных никаких взысканий, ограничившись объяснением их проступка в доступных пониманию солдат выражениях…» Красиво сказано!

Неудивительно, что советская историография фактически обошла молчанием «революционные события» в гвардии — элитной, наиболее надежной, подготовленной и образованной части Русской армии. Хотя гвардии в прежнем понятии при советской власти не было, но руководство страны прекрасно сознавало, что опора на Вооруженные силы — основная гарантия не только внешней, но и внутренней безопасности государства, и действительно заботилось о них. К чему ж тогда ворошить события прошлого, объясняя, как можно дезорганизовать даже самые надежные части? Поэтому одна из наиболее, безусловно, ярких страниц «военной работы» большевиков оказалась забыта.