Загадочные страницы русской истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одну из наиболее ярких и оригинальных альтернативных концепций предложила группа академика Анатолия Фоменко. В соответствии с гипотезой академика, во второй половине XIV века в Золотой Орде — Волжском царстве — началась большая смута, завершившаяся Куликовской битвой. Причиной ее, как следует из «Сказания и Мамаевом побоище», стал пограничный спор между князем Дмитрием, имевшим резиденцию в Костроме, и рязанским и литовским князьями Олегом и Ольгердом. Соперники Дмитрия считали, что Москва принадлежит Литве — западнорусскому княжеству со столицей в Смоленске, а города Владимир, Коломна и Муром — рязанскому княжеству. В их планы входило вытеснить Дмитрия «либо в Новгород Великий, или на Белоозеро, или на Двину».

Планы Олега и Ольгерда выглядят вполне логичными: они намеревались изгнать Дмитрия из спорных районов на восток, на признаваемую за ним территорию. По гипотезе Фоменко, Новгород Великий — нынешний Ярославль, а Белоозеро и Двина — это области, примыкающие к ярославской земле.

Битва между соперниками произошла на Куликовом поле в 1380 году примерно в 300 километрах к югу от Москвы. По официальной версии, поле Куликово расположено между реками Непрядва и Дон, ныне — Куркинский район Тульской области. Но ни старинного оружия, ни следов захоронений погибших воинов на тульском поле Куликовом до сих пор не обнаружено. Да, и размер поля явно мал для такой крупной битвы, на что, в частности, обратил внимание А. А. Гордеев в своей книге «История казаков».

Вместе с тем, некоторые летописи указывают на то, что и в Москве находилось свое Куликово поле. Так, архангелогородский летописец, описывая встречу иконы Владимирской Божьей Матери во время нашествия Тимура в 1402 году, сообщает: «И принесоша икону и сретоша Киприян митрополит со множеством народу, на поле на Куличкове, иде же ныне церкви каменна стоит во имя Сретенья Пречистыя, месяца августа, в 26 день». Эта церковь и сегодня стоит в Москве на Сретенке, а рядом с ней есть место, известное под своим древним названием — Кулишки, где расположена церковь Всех святых, которая по преданию была построена Дмитрием

Донским в память воинов, погибших на Куликовом поле. Однако в книгах по истории Москвы поле Куличково почему-то упорно называется авторами как поле Кучково. Забыто и то, что еще три-четыре столетия назад Покровские ворота имели второе название — Кулишские.

Академик Фоменко предполагает, что именно на территории московских Кулишек и произошла битва, в ходе которой костромской князь Дмитрий разбил войско темника Мамая — фактического правителя Золотой Орды.

В состав войска Мамая, финансировавшегося генуэзцами, входило немало воинов из западнорусских областей, рязанского княжества и Польши. О присутствии польских отрядов в «татаро-монгольском» войске рассказывает одна из русских летописей, а также повествует Карамзин. Лев Гумилев считал, что на стороне темника Мамая сражались поляки, крымцы, генуэзцы, ясы, касоги, а волжских татар в его войске было немного. Союзником же костромского князя Дмитрия считались волжские и сибирские татары. Конница Дмитрия была сформирована, как сообщает Гумилев, «из крещеных татар, перебежавших литовцев и обученных в татарском конном строю русских».

Примечательно, что в летописях ордой называлось не только войско Мамая, но и полки Дмитрия. «Задонщина» приводит такие слова в адрес Мамая после его поражения: «Чему ты, поганый Мамай, посягаешь на Русскую землю? То тя била орда Залеская». Залеская земля — это ВладимироСуздальская Русь.

Древнерусские миниатюры, изображавшие битву на Куликовом поле — например, миниатюры из Лицевого свода XVI века, одинаково изображают русских и татар. Так что Куликовская битва была не битвой между русскими и татарами, а сражением славянских и тюркских воинов во главе с костромским князем Дмитрием против войска Мамая, посягнувшего на трон хана Золотой Орды.

По мнению Фоменко, в пользу его гипотезы о месте расположения поля Куликова говорит и ряд старых московских названий. Известно, что во время битвы Мамай руководил своим войском с Красного Холма — прямо к Кулишкам, к Яузским воротам, спускается очень высокий холм, который москвичи в старину называли Красным Холмом. Рядом с этим местом до сих пор находятся Краснохолмская набережная Москва-реки и Краснохолмский мост.

«Сказание о Мамаевом побоище» неоднократно фактически «накладывает» Коломну, откуда по общепринятой версии Дмитрий выступил с войском на Мамая, на Москву. Летопись повествует, что Дмитрий собирает полки в Коломне, и тут же утверждает: войско выступило на битву из Москвы. В летописи также говорится, что князь, узнав о готовящемся нападении Мамая, приказал своим соратникам собраться в Москве, а через страницу ведет речь о сборе полков в Коломне. Это кажущееся противоречие снимается, если принять во внимание мнение о том, что под Коломной (нынешняя Коломна находится примерно на удалении 100 километров от столицы) следует понимать село Коломенское близ Москвы.

По пути на поле битвы Дмитрий устроил смотр своему войску. В «Сказании о Мамаевом побоище» говорится: «Наутро же князь великий повелел выехать всем воинам на поле к девичьему монастырю». В излучине Москва-реки по сей день стоит Новодевичий монастырь, а поле около него называлось Девичье поле. Сохранилось и название «Проезд Девичьего поля».

Путанице с географическими названиями современное поколение ученых «обязано» трудностям с историческими источниками. Основным из них, с чем согласны представители всех научных школ, является «Задонщина», написанная еще при жизни князя Дмитрия. В первой четверти XV века появилось «Сказание о Мамаевом побоище», где были использованы фрагменты «Задонщины». Не раньше середины XV века появилась летописная «Повесть о Куликовской битве».

«Задонщина», как отмечает академик Фоменко, дошла до нас в шести списках. Самый ранний из них представляет собой сокращенную переработку только первой половины произведения. Более поздние списки, которые датируются XVI–XVII веками, — это сильно искаженный средневековыми переписчиками текст. Поэтому стало принято давать реконструкцию текста на основе сравнительного анализа всех списков «Задонщины». Реконструкции подверглись и многие исходные географические названия. Как следует из анализа современного фундаментального издания «Задонщины», ряд исходных географических имен из первичного текста произведения заменен при переписывании на другие. В некоторых местах вставлены названия «Дон» и «Непрядва», которые в первичном тексте отсутствовали.

Согласно летописи, войско Дмитрия при выдвижении на Куликово поле перешло через реку Дон. На это часто акцентируют внимание сторонники официальной версии. Но Дон в средние века чаще назывался Танаис, в Волга иногда как река Ра. Во времена Дмитрия Доном могли называть любую реку, в том числе и Москва-реку. В «Задонщине» рассказывается, как княжна «Марья рано поутру плакала на забралах стен московских, причитая: “О Дон, Дон, быстрая река… принеси на своих волнах моего господина Микулу Васильевича ко мне”».

Интерес представляет и место захоронения павших воинов. Согласно летописям с обеих сторон погибло около 250 тысяч человек. И даже если это число было преувеличено, потери были огромны. Поэтому князь Дмитрий был вынужден восемь дней стоять на поле боя, «пока тела христиан в землю погребли, нечестивые тела брошены были зверям и птицам на растерзание».

По мнению Фоменко, тела погибших воинов были преданы земле в московском Симоновом монастыре. Герои Куликовской битвы иноки Пересвет и Ослябя покоятся у стен церкви Рождества Пресвятой Богородицы, построенной на территории Симонова монастыря. Вряд ли бы погибших везли хоронить в теплое время года за 300 километров в небольшой городок Москву, тем более что резиденцией Дмитрия была Кострома. Вся земля вокруг церкви Рождества Богородицы (около московского завода «Динамо») в радиусе около ста метров и на глубину нескольких метров заполнена человеческими костями.

Древнее каменное надгробие на могиле Пересвета и Осляби, о котором упоминал Карамзин, счастливо пережившее борьбу «с религиозным мракобесием» на заре Советской власти, было уничтожено по чьей-то команде уже в 1960-х годах. Не сохранились и сведения о содержании надписи на плите.

И еще один интересный исторический факт: «Великий князь, одержав победу над Мамаем, в день праздника Рождества Пресвятыя Богородицы, Рождественской, на Старом Симонове обители дал вкладу село Рождествено, находившееся на месте Мамаева побоища». Трудно представить, чтобы князь Дмитрий передал бы монастырю село, находившееся на расстоянии более 300 километров. От такого владения не было бы в те времена никакой пользы. В то же время известно, что Симонов монастырь имел «сельцо» недалеко от себя, где жили «ремесленные люди».

Такова интерпретация некоторых исторических фактов представителями одной из альтернативных школ. А теперь представим слово участникам «круглого стола», проведенного в Институте российской истории Российской академии наук (ИРИ РАН). Нашими собеседниками стали представители различных исторических направлений: директор Института российской истории Российской Академии наук член-корреспондент РАН, доктор исторических наук Андрей Сахаров; сотрудники ИРИ — доктора исторических наук профессор Александр Преображенский, Владимир Кучкин, Николай Рогожин, Антон Горский и первый проректор Коломенского пединститута кандидат исторических наук доцент Алексей Мазуров; академик РАН, доктор физико-математических наук Анатолий Фоменко и его соавтор Глеб Носовский, писатель Мурад Аджи, Сергей Валянский и Дмитрий Калюжный — авторы нескольких книг по русской и всемирной истории.

— Откуда вообще известно о том, что была Куликовская битва? Сохранились ли документы, иные письменные свидетельства, безусловно подтверждающие этот факт?

КУЧКИН: О Куликовской битве известно из памятников письменности летописного, иногда литературного происхождения. Это, прежде всего, Рогожский летописец, сохранившийся в списке 40-х годов XV века. Сходный рассказ имеется в Симеоновской летописи, список которой относится к первой половине XVI века. Рассказы в Софийской 1-й летописи и в Новгородской 4-й почти одинаковы и восходят к общему источнику, скорее всего, к так называемому «Своду митрополита Фотия», который надо датировать 1418 годом. Этот рассказ сохраняется и в других летописных сводах XVI–XVII веков. Есть также литературный памятник — «Задошцина», написанная по образцу «Слова о полку Игореве». Скорее всего, она написана в 80-е годы XIV века, но это именно литературный памятник, извлечь оттуда исторические реалии сложно. Очень популярно было и есть «Сказание о Мамаевом побоище», которое возникло в начале XVI столетия, но оказало большое воздействие на наше представление о Куликовской битве.

ФОМЕНКО: О битве известно и из жития Сергия Радонежского. На некоторых старых иконах преподобного Сергия даже изображена Куликовская битва, причем со многими очень важными подробностями — в том числе рельефом местности.

ГОРСКИЙ: Помимо основных источников, есть еще несколько кратких упоминаний. В договорах московских князей с рязанскими упоминается о «битве на Дону», синодики есть — списки погибших на Куликовом поле. Кроме того, три немецкие хроники. Все эти упоминания краткие, но о них следует сказать.

ВАЛЯНСКИЙ: Нужно также отметить компилятивный свод основных документов в Никоновской летописи 1526–1530 годов.

— Уже по одним только перечисленным источникам ясно, что свидетельств существует довольно много. Но давайте объективно оценим их достоверность.

КАЛЮЖНЫЙ: Все известные тексты были составлены как минимум спустя несколько десятилетий после события и содержат очень разные оценки. Псковская летопись упоминает сражение в одном ряду с утоплением в Чудском озере четырех лодий. Новгородская сообщает о нем как о сугубо московском приключении, ничего не говоря о всенародном русском подъеме. А вот в Хронике Литовской и Жмойтской под 1380 годом значится: «В Литве и Руси, Польше была вельми строгая зима, же быдло домовое и зверы в лесах, также и птатство от зимна выздыхало, и дерево в садах овощное все посохло». О битве — ни слова, хотя великий князь Литовский Ягайло тоже имеет к ней отношение.

КУЧКИН: Да, все названные источники дошли до нас уже не в подлинниках, а в списках, самые ранние из которых относятся к сороковым годам XV века. Естественно, соотношение между этими памятниками очень различно. В них имеются, например, «редакционные» добавления и исправления более позднего времени, которые могли делать переписчики или составители тех сводов, где сохранился рассказ. Например, ранние документы не говорят о молениях перед походом, перед битвой, которые потом появляются в митрополичьем летописании XV века.

Сложность заключается еще и в том, что первые рассказы о битве в Рогожском летописце, Симеоновской летописи, новгородском летописании очень кратки. Новгородский список к тому же тенденциозен. С течением времени в эти тексты вносились дополнения — вполне возможно, что достоверные. Летописцы, например, могли опрашивать своих старших современников. Реальные отзвуки находятся даже в «Сказании о Мамаевом побоище». Хотя все требует самой тщательной проверки.

ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ: Поздние источники любого происхождения ни в коем случае нельзя отвергать с порога. Они заслуживают самого тщательного исследования, в них подчас есть такие моменты, которые не отразились в более близких по хронологии памятниках.