— А что если тебя ударят по голове, и ты умрешь? — спросила я.
Доминик покачал головой.
— Я не могу пообещать тебе, что не умру, потому что никто не знает, когда это произойдет с ними, но я не позволю тебе не дать нам шанса только потому, что ты боишься смерти. Смерть — это часть жизни, малышка, в какой-то момент всё и все умирают. Я просто хочу, чтобы ты была рядом со мной до тех пор, пока этот день для меня не наступит.
У меня отвисла челюсть.
— Глубоко, да? — усмехнулся Доминик.
Он хотел, чтобы я была с ним, пока он не умрет, что может произойти завтра или через семьдесят лет. Поэтому да; это было чертовски глубоко.
— Эм, да!
Доминик пожал плечами.
— Как бы там ни было, это правда, ты и понятия не имеешь, что делаешь со мной, Брона. Ты заставляешь меня чувствовать, малышка, по-настоящему чувствовать. Я хочу, чтобы на этот раз ты действительно стала моей, больше никакой фигни. Ты станешь моей? — спросил он, приподняв брови.
В тот момент мой живот превратился в трепещущий беспорядок.
— Могу я подумать об этом…
— Нет, прошлым вечером ты довольно быстро решила быть со мной, поэтому отвечай сейчас.
Я зарычала.
— Я не могу принять решение прямо сейчас, сразу после всего того, что произошло сегодня. Мне нужно подумать…
— Нет, не нужно. Если ты хочешь меня, ответь сейчас и дай мне об этом знать.
Мне хотелось придушить его.
— Как я могу быть с кем-то, кто мне нравится, но в то же время, кого я действительно ненавижу?
Ладно, я не ненавидела его, но он очень часто бесил меня.
Доминик ухмыльнулся.
— Легко.
Он был невозможен.
— Ты оставишь меня в покое в школе и перестанешь постоянно задирать? — спросила я.
На этот раз он закатил глаза.
— Я не задираю тебя, а дразню, но я оставлю тебя в покое, в смысле перестану выводить тебя из себя.
Что?
— Что это значит? — спросила я.
— Я не буду говорить всякое дерьмо, чтобы разозлить тебя. Вместо этого я просто тебя поцелую.
Я ахнула.
— Мы не можем поцеловаться в школе!
Я почувствовала, как покраснела, сама не зная из-за чего.