Левый фланг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Садись, бери карту, — уже серьезно сказал Мамедов.

Они сели за стол, плечом к плечу. Оба совсем еще молодые, едва достигшие верхней отметки комсомольского возраста. Но капитан был повыше майора, который выглядел бы вовсе юным, если бы не его усталые, потерявшие блеск глаза.

— Мы с тобой, Борис, неправильно воюем, — говорил Мамедов то чисто по-русски, то с восточным акцентом. — В горах каждый боец сам себе хозяин, а мы всю артиллерию, свою и приданую, собрали в одну кучу-малу. Великим полководцам подражаем, хотя у нас с тобой всего-навсего тысяча стрелков…

Бахыш в нескольких словах изложил свой план: распределить пушки, гаубицы и минометы по отдельным батальонам (на каждый придется почти по дивизиону), оставить в резерве роту и трехдюймовую батарею и атаковать городок с трех сторон одновременно, вдоль этих трех дорог, разделенных между собой невысокими увалами.

— Я вижу, ты не согласен, — заметил командир полка.

— Непривычно как-то.

— Партизанщина, хочешь сказать? Знаю, что артиллеристы предпочитают кулак растопыренным пальцам. Но тут горы.

— Мое дело маленькое, я пушкарь.

— Если будет еще одна война, то общевойсковыми начальниками станут уже артиллеристы. Вспомни меня тогда, Борис.

— Еще одной войны не будет.

— Тогда пошли на передовую…

Через час наступление возобновилось. Первый батальон, действующий в центре, вскоре потерял и зрительную связь с другими батальонами, которые старались охватить городок с юга и севера.

Бахыш нарочно поотстал от комбата-один, капитана Дубровина, чтобы не смущать его своим присутствием: хуже нет, когда во время боя стоит за твоими плечами старший командир.

Противник, вяло отстреливаясь, отходил, поняв, что может оказаться в  к о т е л к е. На юге погромыхивало сильнее: это немцы продолжали драться в Заечаре.

Вместе с Мамедовым шли начарт Лебедев, ПНШ Ольхов, Рая Донец, ее помощник с походной рацией через плечо, связные батальонов и трое автоматчиков — на всякий случай. Настроение у Бахыша поднялось: бывают и на войне такие вот минуты, когда идешь себе за отступающим противником, не замечая редких разрывов поодаль от тебя, и с каким-то умилением оглядываешься по сторонам. На западе круто возвышался амфитеатр Восточной Сербии, — чем дальше, тем гуще одна и та же синяя краска. Если взобраться на самую галерку, то с нее, пожалуй, откроется далекий вид на всю Моравскую долину, за которой стольный белый город Югославии. Но до него еще шагать да шагать через перевалы.

Командир правофлангового батальона прислал боевое донесение: вышел на исходный рубеж для общей атаки населенного пункта Р. Как быть дальше?

— Атаковать, не теряя времени, — приказал Мамедов.

Его беспокоило лишь то, что на левом фланге перестрелка усилилась и пехота вынуждена была залечь под минометным огнем. Нарисованной на карте подковы могло не получиться. Он хотел было приказать Лебедеву направить туда пушки из резерва, но хорошо, что помедлил.

Да, такое может случиться лишь в горах: на севере, на гребне пологого травянистого увала показались длинные, путаные цепи альпийских автоматчиков. Лебедев первым увидел их.

— К бою, на прямую наводку!.. — крикнул он командиру батареи, который, к счастью, держался от него поблизости. — Шрапнелью на картечь!..

Солдаты резервной роты едва успели принять боевой порядок. Бахыш кинулся на землю там, где стоял; рядом с ним лежало с десяток бойцов и офицеров из его оперативной группы. У всех были автоматы, кроме Лебедева. Бахыш бросил гневный взгляд на своего начарта с игрушечным вальтером в руках, но промолчал — не время для нотаций.

Дружно ударили все орудия. Немцы замешкались: они, как видно, совсем не ожидали встретить на глухом горном проселке русскую артиллерию. Но вот головная цепь колыхнулась во всю длину и, увлекая за собой загнутые назад крылья, покатилась по косогору на дно лощины, прямо на огневую позицию батареи. Трехдюймовки заработали как автоматические зенитки, — часто, взахлеб, перебивая друг друга. Наводчики расстреливали в упор альпийскую пехоту, и она валилась, как морские волны на песчаной отмели. Однако все ближе и ближе накаты этих волн, которым, кажется, не было конца, — там, за гребнем северного увала.

Комбат Дубровин в первую же минуту верно оценил положение у себя в тылу. Обычно он был тяжеловат на подъем, а тут — куда девалась его раздумчивая медлительность — он поднял ближнюю от себя роту и, повернув ее без малого на сто восемьдесят градусов, повел в контратаку.

«Молодец, Андрей!» — хотелось крикнуть сейчас Мамедову. Уж на этот-то раз он непременно добьется, чтобы комбат был представлен к званию Героя. Выручил под Кишиневом, когда немцы окружили в Котовском лесу полк, и теперь нашелся.

Противник не успел развернуться фронтом на запад, навстречу Дубровину, как тот с одной ротой налетел на горных стрелков, ударил по их растянувшемуся флангу. Они сгрудились, отпрянули к центру, под кинжальный огонь артиллеристов. А на самом гребне уже стали рваться мины: это полковая батарея, приданая дубровинскому батальону, тоже повернула свои стволы на целых полкруга.

Мамедов понимал, что немцы, подстегнутые хлопками минометов, наверняка, бросятся на дно лощины и опрокинут жидкий заслон на своем пути… Если бы Дубровин догадался двинуть весь батальон на северо-восток… Но тогда немцы могут ударить и с фронта, — чего и опасается комбат. Вот ведь чертовщина какая!.. И досаднее всего то, что ты сам сейчас уже не командир полка, а рядовой стрелок, который должен отбиваться наравне со всеми. Бахыш стрелял короткими очередями, экономя запасной диск для решающей минуты. Он не мог сказать себе, сколько убил автоматчиков за это время (и убил ли хоть одного вообще?), но ом видел, как под его пулями жмутся к земле эти знающие себе цену  э д е л ь в е й с ы, и уже тем был доволен, что не зря лежит в боевой цепи.

Он оказался прав: немцы пошли на отчаянный прорыв. Они бежали под уклон, спотыкались, падали и не вставали, а живые со всего разгона перемахивали через мертвых и тут же сами неловко оступались под убийственной картечью… Ах, какое это счастье — русская артиллерия, без нее совсем бы туго пришлось и всей Европе… У Бахыша кончался второй запасной диск, когда Андрей Дубровин снова поднял своих бойцов в контратаку. Немцы залегли в полсотне метров от жиденькой цепочки — оперативной группы штаба — и начали поспешно отползать по очереди к гребню увала, не на шутку встревоженные сильной перестрелкой справа.

Не прошли!

Артиллеристы провожали  э д е л ь в е й с о в  до тех пор, пока те не скрылись за увалом. Хорошо бы преследовать их и дальше, но снаряды были на исходе.

Командир полка встал, огляделся. По всему косогору лежали трупы немцев, особенно кучно перед крайним левым орудием, которое противник наверняка бы захватил, стоило Дубровину немного опоздать со своей подмогой. Бахыш послал к нему вестового с приказанием продолжать выполнение боевой задачи дня.