Мне ничего не оставалось, кроме как ответить:
— Ладно.
— Пока, Лотти.
— До свидания, — я посмотрела на телефон в своей руке и, наконец, дала волю слезам.
— Все в порядке? — спросила Кэти.
— Нет, — я больше не хотела оставаться в своей комнате, но не знала куда еще пойти. Я могла бы поговорить с Уиллом, и они с Саймоном помогли бы мне. Или можно позвонить маме и позволить ей дать мне литературное предписание. Ничего из этого не казалось мне хорошим вариантом.
— Вернусь позже, — сказала я, схватив шнурок со стола.
— Куда ты?
— На прогулку, — ответила я, надевая теплые ботинки.
— Одна?
Уже начинало темнеть, и было неразумно гулять в одиночестве в такое время, особенно субботним вечером. Я схватила телефон и куртку. Мой свисток и перцовый спрей висели на цепочке для ключей, чтобы их можно было легко достать.
— Увидимся позже, — сказала я.
Я закрыла дверь и направилась к лестнице, чувствуя, как слезы жгут глаза. Я не смотрела, куда иду и врезалась головой в кого-то, несущего корзину с бельем.
Я начала падать. Вещи полетели в разные стороны. Я ожидала боли от удара, но меня дернула чья-то рука, и я приземлилась на что-то, далеко не такое твердое, как пол.
— Нам действительно лучше прекратить такие встречи.
Я посмотрела вниз и увидела глаза Зана. Его руки обвивали мою талию, а мое тело было на всю длину прижато к нему.
Зан пошевелился, пытаясь выбраться из-под меня, и я почувствовала все те места, к которым не прижималась никогда. Мне потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что у меня на голове его трусы-боксеры.
— Тебе идут мои вещи, — он улыбнулся, словно эта ситуация была не достаточно шокирующей.
— Ты улыбаешься, — возмутилась я.
— Да, я известен тем, что делаю это по поводу и без.
— Наверное, нам лучше все-таки встать с пола, — я хотела побыстрее отлепиться от него.
— Наверное, да, — он стащил боксеры с моей головы и бросил их к перевернутой бельевой корзине. — Ты должна встать первой, — сказал он. Наши лица были так близко, что мы почти соприкасались носами.
— Ох, ну да, — я уперлась руками в пол и скатилась с него на спину. Я хотела было встать, но мой мозг, кажется, не думал, что это хорошая идея. Слишком много на него навалилось информации.
Зан сел и посмотрел на меня.
— Ты в порядке? Ты плакала? — он подтянул колени и обхватил их руками. О бельевой корзине все забыли. Мне, наконец, удалось сесть, и я увидела чужой носок на своей ноге. Я взяла его и отдала парню.
— Мне жаль, — сказал он, и его извинение обожгло меня, как удар.
— О, в самом деле? — я повернула голову, чтобы видеть его, мой гнев, вызванный всей этой несправедливостью, повалил наружу. — Ну, давай, расскажи, как ты сожалеешь.
— Мы можем просто поговорить? — попросил он.
— Мы уже разговариваем.
— Выйдя из больницы, я каждую секунду своей жизни провел, вспоминая тот день, думая о нем и желая, чтобы все вышло по-другому. Это последнее, о чем я думаю перед сном, и первое, о чем вспоминаю, просыпаясь утром. Я каждый день вижу шрамы, — он смотрел мне прямо в глаза, и я не смогла отвести взгляд.