— Эй, не хочешь мне помочь хоть немного?
— Стараюсь, — он подобрал под себя свои длинные ноги, и с моей помощью нам удалось перевести его в вертикальное положение.
— Что теперь? — спросил он.
Как раз об этом подумала и я.
— Ты можешь идти? — я не хотела разбудить Кэти. Частично потому, что не хотела быть плохой соседкой, и частично из-за того, что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, чем я занимаюсь. Черт, да я сама не имела понятия, что творю.
Я осторожно подтолкнула Зана вперед и с горем пополам довела его до лифта. В моих планах было доставить его в комнату, где он смог бы лечь спать.
Я лишь надеялась, что мы не попадемся. Скорее всего, у меня не будет проблем, но я не хотела, чтобы кто-нибудь, даже охранники, узнали об этом случайном акте доброты. Если это был он.
Я втащила его в лифт и прислонила к стене, чтобы дать себе небольшую передышку. Не будь он таким офигенно высоким, мне пришлось бы намного легче.
Я зевнула, а Зан повернул голову, чтобы опять искоса посмотреть на меня.
— Шарлотта.
— Что?
— Прости меня.
— Я не уверена, за какой из тысячи своих грехов ты сейчас просишь прощения, и сомневаюсь, что ты сам это знаешь, в таком-то состоянии.
Двери лифта распахнулись на его этаже и я, забросив его руку себе на плечо, с трудом дотащилась до двери в его комнату.
— Где твоя карточка? — спросила я.
Его глаза открылись лишь на короткое мгновение.
— Что?
Я прислонила его к двери и принялась обшаривать его карманы, что едва ли доставляло мне удовольствие. Конечно же, он не относился к тем людям, которые носят свои ключ-карты на шнурке, болтающемся на шее. Я тоже этого не делала, но всегда хранила свою карточку в левом заднем кармане.
Он молчаливо наблюдал за мной, пока я занималась поисками, наконец, обнаружив карту в его заднем кармане. Я очень сильно старалась не думать, где находились мои руки, и что лишь тонкая ткань отделяла мои руки от его обнаженной кожи и всего остального.
Я перекатила его к стене и вставила карту в дверь, открывая ее так медленно, как могла. Света из коридора было достаточно, чтобы увидеть, что кровать его соседа пуста, и я облегченно выдохнула, включая свет.
Одна сторона комнаты выглядела как после катастрофы. Одежда, банки и разное дерьмо валялись повсюду. Другая половина была аккуратной и лаконичной. Я решила, что это половина Зана. Я втащила его внутрь и толкнула. Он свалился на кровать, ударившись головой о стену.
— Ой, — простонал он.
— Заткнись, — прошипела я. По другую сторону этой стены жили мой брат и Саймон, а они были последними людьми, которых бы я хотела посвятить в свое маленькое приключение.
— Мы — зеркало и отражение в нем, — пробормотал он, открывая и закрывая глаза. — Мы пробуем на вкус эту минуту бесконечности. – (Я забросила его ноги на кровать и принялась стаскивать с него обувь.) — Мы — боль и лекарство. Мы — холодная вода и кувшин, в котором она хранится.
Как, черт побери, он мог цитировать стихотворения, не будучи в состоянии даже стоять на ногах, это осталось за пределами моего понимания.
— Шарлотта?
— Что? — я, наконец, сняла с него туфли и бросила их на пол. Думаю, ничего, что ему придется спать одетым, потому что я совершенно определенно не собиралась его раздевать.
— Прости меня.
— Ты не знаешь, что говоришь. — Он попытался сесть, но я снова толкнула его на спину. — Просто заткнись и оставайся здесь. Я принесу тебе воды.
Он кивнул и успокоился. Я выглянула в коридор и в рекордные сроки сбегала в ванную и обратно, наполнив водой стакан, который нашла у него на столе. Я не очень переживала, грязный он или нет. Он все равно не почувствовал бы разницы.