— Я не знаю.
— А надо бы знать. Тебе придется жить там, по крайней мере, до конца семестра.
— Знаю.
Я представила, как она поджимает губы, глядя на меня.
— Может, ты хочешь поговорить об этом, когда возьмешь себя в руки?
— Я спокойна, — проговорила я сквозь стиснутые зубы. Этот звонок оказался плохой идеей.
Она выбрала менее коварный путь.
— Как тебе твоя новая соседка?
— Ты готова к этому? Она одержима розовым цветом. Я живу внутри пузыря из жвачки.
— О, боже.
Мы зацепились за «розовую тему», и это перенесло нас к более безопасным разговорам.
— Скажи брату, что для него же лучше позвонить мне завтра, если он ценит мое терпение.
— Скажу. Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Лотти.
Мы чмокнули друг друга по телефону и разъединились. Я откинулась на спинку синего дивана с нарисованными белыми рогами на ней.
— Что ты здесь делаешь? — разбудил меня голос Уилла.
— Разговаривала с нашей матерью. Тебе лучше позвонить ей завтра, иначе она приедет сюда и поднимет крик.
— Ладно, ладно. Что она сказала?
— А как ты думаешь?
— Пересмешник?
— Ага.
— Папа прислал мне и-мейл.
— И как там планктон поживает?
— Можно подумать, что он открыл воду на Марсе.
Папа был так же увлечен океаническими течениями и отложениями и крошечными водяными жучками, как мама книгами, вот почему я выбрала морскую биологию основным предметом. Думаю, папа заплакал бы, если бы я сообщила ему о своем решении.
Не то чтобы я обожала науку, но я не знала, чем еще хочу заниматься. Конечно, я любила книги больше жизни, но мама отговорила меня от литературного пути.
— Ты не будешь зарабатывать деньги. А я хочу, чтобы ты была в состоянии обеспечить себя.
Папа на самом деле был главным добытчиком в нашей семье. Кто бы подумал, что планктон может быть таким выгодным?
Уиллу каким-то образом удалось сорваться с крючка родительских надежд, и он решил стать спортивным директором. Уверена, это потому, что он был парнем.
— Ты уверена, что не хочешь переночевать у нас? Саймон принес еще одно одеяло.