Я снова приложил телефон к уху. Зак опять начал петь.
— Где ты? — спросил я.
— Не знаю. Просто где-то остановился.
— Что там рядом?
Он застонал, будто ему тяжело было пошевелиться.
— Знак «Парковая зона». С утками, кажется.
Должно быть, он в парке с дикими утками. Это недалеко от нашего дома.
— Оставайся там, Зак. Просто оставайся на месте, — я отсоединился и набрал девять-один-один. Меня спросили координаты, и я их назвал. Добавил, что мой брат пьян и представляет угрозу самому себе. Его, несомненно, арестуют, но лучше тюрьма, чем смерть.
Шарлотта стояла рядом, пока я диктовал информацию оператору. Сообщив все, что мне было известно, я отключился и позвонил маме.
— Зан, где ты был? Почему не звонил?
Я старался говорить кратко и по сути.
— Зак пьян и находится в парке с дикими утками. Он позвонил мне, и я вызвал полицию.
— О, боже. Мы забрали у него ключи, но, вероятно, он их нашел.
Я не стал говорить, что у него есть запасной комплект. Если Зак хочет сесть за руль, он это сделает. Я услышал, как она роется в своих вещах.
— Я сейчас же еду туда. Почему ты в первую очередь не позвонил мне?
— Потому что они могут добраться туда быстрее.
— Не могу поверить, что это происходит снова, — сказала она сама себе. Я услышал, как она позвонила коллегам и предупредила, что у нее возникли непредвиденные обстоятельства.
— Мама?
— Да? — Хлопнула дверца ее машины, и она завела двигатель.
— Прости, что не перезвонил.
— Ничего, ничего, — она не слушала меня, но я все равно собирался это сказать.
— Я тебя люблю. Держи меня в курсе событий.
— Я тебя тоже люблю, — она отключилась, полагаю, для того, чтобы позвонить Стиву.
— Все в порядке? — спросила Шарлотта.
Я покачал головой.
— Не знаю.
***
Зака арестовали второй раз за этот месяц. На этот раз я не думаю, что он сможет выйти сухим из воды. Позже я поговорил с мамой, и она сообщила, что они приняли решение, если суд не отправит его на реабилитацию или в тюрьму, они сделают это сами.
— Я знаю, что слишком долго не обращала на это внимание, но у него всегда все было хорошо, а я просто ничего не знала.
Она знала. Просто предпочла делать вид, что не догадывается ни о чем.