— Укуси меня, — огрызнулась она.
— Не спорь с вампиром, — крикнул он.
***
Когда Шарлотта открыла дверь, одетая в винтажное красное платье, с накрученными и заколотыми на затылке волосами, и с единственной ниткой жемчуга на шее, я не знал, что сказать. Слова здесь были бессильны.
Она медленно повернулась, демонстрируя низкий вырез на спине, открывающий ее великолепную кожу.
— Надеюсь, раз ты ничего не говоришь, значит, все хорошо, а не потому, что я выгляжу отвратительно.
— Ты ошеломительна, Шарлотта. Я боюсь с тобой куда-нибудь идти.
Она поджала свои ярко-красные губы.
— Это почему?
— Потому что ты такая красивая, что мне кажется, я буду не единственным твоим поклонником сегодня вечером.
— А что, если я хочу иметь много поклонников? — она прислонилась к двери, и мои глаза изучающе прошлись по ее фигуре, акцентируя внимание на том, как сильно обтягивает ее платье.
— Тогда, скорее всего, мне придется поучаствовать в нескольких драках.
— Ты стал бы драться за меня?
Я взял ее за руку и покружил ее.
— Шарлотта. Я всегда готов за тебя драться.
Она улыбнулась.
— За тебя тоже стоит драться, Понибой11.
Мой костюм состоял из кожаной куртки, одолженной у Страйкера, рваных джинсов и футболки с надписью «СТИЛЯГА». Кроме того я гладко зачесал назад свои волосы.
И рядом с ней я чувствовал себя придурком.
— Хотя я не уверена, смогу ли быстро передвигаться в этом наряде. Он мне немного тесен, — она опустила ниже край своего платья.
Разумеется, это движение привлекло мое внимание к тому, насколько узким это платье было в действительности. Мне стало жутко любопытно, надето ли что-нибудь под ним.
— Ты всегда можешь сделать по бокам разрезы, — предложил я.
Она прищурилась.
— Ты пытаешься меня раздеть, Алекс?
Ну, а кто бы не попытался ее раздеть?
— Если я скажу да, ты театрально дашь мне пощечину, как в классических фильмах?
Она покраснела и опустила голову:
— Я понимаю, что мы вроде как собираемся вместе показаться на публике, но все еще не знаю, хочу ли я этого на самом деле. Быть с тобой. До сих пор все было просто замечательно. Но просто у меня такое чувство, словно небеса вот-вот обрушатся на нас, и чем дольше я этого жду, тем страшнее становится.
Я и так старался не давить на нее, но, кажется, следовало быть еще осторожнее. Почему она вообще говорит об этом, когда на ней надето самое сексуальное платье, которое я когда-либо видел? Ну ладно, платье было не самой сексуальной частью. Оно было бы ничем без ее тела.
— Нам не стоит обсуждать это сегодня вечером, — сказал я. — Мы пойдем на вечеринку и хорошо повеселимся, а об этом поговорим завтра. Чай и «Поп-Тартс»?