Я сжал губы, пытаясь сдержаться, но ничего не смог с собой поделать.
— Не смейся, — повторила она и сама расхохоталась. Она наклонилась и хлопнула меня по плечу. — Придурок.
Я схватил ее за руку и подтащил ближе к себе. Она удивленно вскрикнула, но это меня не остановило.
— Вот, что я хотел тебе сказать.
Я взял в ладони ее лицо и позволил себе раствориться в глубине ее глаз. Она не шевелилась, наверное, от шока, но, по крайней мере, и не пыталась вырваться. В противном случае я бы ее отпустил.
«Я хочу тебя видеть.
И слышать твой голос.
Узнавать тебя, как только
Ты появляешься вдали.
Чувствовать твой запах,
Входя в комнату,
Где ты недавно побывала.
Узнавать тебя по походке,
По отпечатку следов.
Видеть, как ты сжимаешь губы,
А потом приоткрываешь рот,
Очень робко и неуверенно,
Когда я наклоняюсь ближе
И целую тебя.
Я хочу быть счастливым,
Услышав твой шепот:
"Еще..."»
Эти слова сорвались с моих губ, как напоминание о лете. Это было лучшее, что я мог придумать.
Она подняла руку, накрыла ею мою ладонь и отвела взгляд.
— Кажется, я уже спрашивала, — сказала она, закрывая глаза. — Ну, почему ты не можешь быть кем-нибудь другим?
— Я каждый день спрашиваю у себя то же самое, — я осторожно переместил руки, исследуя ее лицо, нос, уши. Какие милые у нее ушки.
— Почему ты не кто-нибудь другой? — она открыла глаза и схватила меня за руки, но не стала убирать их от своего лица.
Я видел, как она борется с собой, закусив нижнюю губу. Не только один я сейчас испытывал противоречивые чувства.
— Клянусь богом, если я тебя поцелую и произойдет что-то ужасное, это будет конец. Не просто какая-нибудь ссадина или преждевременные месячные. А что-то по-настоящему глобальное, как падение с лестницы или ограбление. Или если что-то случится с Лекси. Понял?
— Если небеса надумают упасть на землю, я удержу их ради тебя, красавица.