Дикарь (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В течение некоторого времени я остаюсь молчаливым, пытаясь понять все, что сейчас услышал. Мое первое впечатление о Клинте и Каре оказалось верным. Они показались мне легкомысленными, желающими только обсуждать вечеринки и их дорогие игрушки. Ни один из них не сможет выжить в тропическом лесу и пяти минут. Выживание в экстремальных ситуациях может многое сказать о человеке, например, насколько он самостоятельный и здравомыслящий, ответственный. Это все было в моей Мойре. Моей?! Интересно, когда она стала моей?

Мойра другая, она не похожа на них. Она очень ответственная, несмотря на ее невнимательность, когда она пробиралась сквозь тропики джунглей. Я вообще думаю, что если бы она была оставлена волею судьбы, выживать в таких суровых условиях, она бы смогла справиться с опасностью. Эти мысли заставили меня гордиться Мойрой. Гордиться еще больше.

Вскоре Рэнделл поворачивает в живописное место, которое похоже на то, где живет Мойра. Деревья, конечно, может и другие, цветочные клумбы, но в целом такие же маленькие аккуратные домики, которые даже расположены в таком же порядке. После того как мы проезжаем пару улиц он, наконец, останавливается около маленького желтого дома с темными ставнями и темной дверью. Веранда красивая, просторная, выкрашенная в светлый тон. Также тут стоят два кресла-качалки.

Мгновенно яркая вспышка воспоминания ударяет мой разум, и я вспоминаю, что это именно тот дом, где я жил до того момента, пока мне не исполнилось семь лет, и я не покинул Америку. Эмоции затопили мое сознание, кружась отдельными воспоминаниями. Я вспомнил, как играл в саду с маленькими пластмассовыми солдатиками. Я вспомнил, что на заднем дворе есть красивое раскидистое персиковое дерево, по которому мне нравилось лазить, я вспомнил, как мама серьезно мне говорила, чтобы я не ел персики, пока они не поспеют, потому что может разболеться живот. Непрошеные слезы собрались в уголках глаз. Столько всего… Столько всего я был лишен, ради прихоти моих родителей.

Я тяжело сглатываю образовавшийся в горле ком, когда Рэнделл останавливает машину, глушит автомобиль и открывает дверь. Я быстро открываю дверь со своей стороны и иду вперед, я не хочу, чтобы он видел мои слезы, мою грусть, я смотрю на красивые цветочные дорожки, которые начинаются у самого тротуара и заканчиваются около крыльца.

Рэнделл спешно догоняет меня и протягивает руку. Я не сразу понимаю, что он протягивает мне ключ от дома. Я смотрю на ключ, а потом вновь на Рэнделла.

— Ну что, пойдем, посмотрим? — спрашивает он меня.

Я киваю и поднимаюсь на крыльцо, с тяжелым сердцем. Ключ плавно скользит в замке, пока я легко его поворачиваю. Когда захожу в дом, я сразу же все узнаю, воспоминания вихрем проносятся у меня в голове. В гостиной по-прежнему стоят те же диван и кресло с того времени, когда я там жил. Сейчас это все смотрится страшным и старым, покрытым коричнево-оранжевым материалом, на котором выбиты маленькие рисунки птиц. Половицы скрипят, когда я иду дальше, я практически вижу картины из прошлого, как мой отец сидит тихо на диване и читает отрывки из Библии, а я играю рядом.

Я поворачиваю голову и вижу кухню. Она все еще выкрашена в тот же нежно-желтый цвет, на окне висит кружевная занавеска, которая расположенна над раковиной. Я вижу, как моя мама склонилась над духовкой, по кухне витает аромат шоколадного печенья, она аккуратно достает его.

Я вижу себя маленьким мальчиком, который бежит к ней по коридору с радостным криком:

— Мама, смотри, что я нарисовал!

Я доверчиво протягиваю ей рисунок, нарисованный фломастерами, на рисунке изображены мальчик и собака, которая сидит у его ног. Затем я смотрю на маму и спрашиваю:

— Мама, а можно мне собаку? Я так о ней мечтаю, пожалуйста!

Мама смеется, когда смотрит на рисунок.

— Зак, это очень красивый рисунок. Но, малыш, ты же знаешь, мы не можем завести собаку! В следующем месяце мы уезжаем в Бразилию, и за ней некому будет ухаживать!

— Дядя Рэнделл сможет присмотреть за ней и за домом. Я уверен, он согласится, он очень любит меня.

Мама немного взъерошила мои волосы и наклонилась, чтобы поцеловать меня.

— Я уверена, это так и есть, малыш. Но если мы заведем собаку, ты должен быть единственным, кто ухаживает за ней, потому что это именно твоя ответственность. Давай сделаем так, когда мы вернемся, то обязательно купим тебе щенка?

Разочарование переполняет меня, я хочу кричать. Я не хочу ехать по делам миссии вместе с моими родителями. Да, я люблю Господа, и его учение, я люблю все, что он делает для нас, как учили меня родители, но я не хочу покидать мой дом, моих друзей… дядю Рэнделла, он меня так любит. Я люблю быть здесь.

— Я не хочу ехать, — раздраженно выкрикиваю я маме. — Я хочу остаться здесь, с дядей Рендэллом, как и до этого!

— Но, Зак, мы уедем в этот раз почти на год! — говорит мне мама с доверчивой и доброй улыбкой. — Мы не сможем оставить тебя на такой долгий срок. Мы же будем скучать по тебе!

— Мне все равно! — продолжаю я гневно. — Я не хочу быть там!

Моя мама опустилась на колени и подняла меня, крепко обнимая и прижимаясь ко мне.

— Тебе там понравится, глупыш. Но если тебе там будет плохо и не понравится, тогда мы тебя больше не возьмем, договорились?

Я хотел кричать и топать ногами, что я не хочу туда, я не хочу все бросать, но я прекрасно знал, что так будет только хуже. Поездка была запланирована уже давно, поэтому никто менять планы не будет. Этот разговор происходил уже много раз до этого. Затем, мама опускает меня, дает мне теплое шоколадное печение, которое я так люблю и по сей день, и стакан молока. Шоколадное печенье всегда рассеивало горе, с ним все казалось лучше, но не в этот раз. Когда тебе есть, что терять, шоколад не сможет утолить твою грусть от потери. На этот раз приятный вкус чувствовался, как самая противная грязь.

Я моргаю, тяжело вырываясь из воспоминаний. Я совершенно позабыл, что я не хотел ехать в Амазонку с родителями. Что я так горько плакал и жалел, что не могу остаться здесь с моим крестным. Я медленно поворачиваюсь к Рендэллу, который смотрит на меня добрыми глазами.

— Ведь я никогда не хотел ехать с моими родителями, — говорю я глупо.

Рэнделл кивает мне, понимая, и с тяжелым вздохом продолжает:

— Нет, ты не хотел этого. Ты был слишком мал, чтобы разделять их призвание и страсть помогать неграмотным индейцам. Но они тоже не могли оставить тебя здесь. Они очень любили тебя, даже когда совершили такую ошибку.

— Тем не менее, они бросили меня одного… когда умерли, — я говорю с такой острой горечью, что на самом деле удивляет меня. — Они оставили меня в странном мире, они заставили меня пережить все это. Они бросили меня незащищенным в том мире, где для меня было все чуждо!