Когда они, наконец, добрались до пляжа, Сидни сбросил на нее бомбу. Конечно, ей следовало ожидать чего-то такого, учитывая, что он специально ехал сюда несколько часов, но все же Сара растерялась и расстроилась, услышав его слова.
– Линни, – начал Сидни. – Я давным-давно должен был тебе сказать...
Сара глубоко вздохнула. Если он не смертельно болен, она готова ко всему.
– Что?
– Помнишь Карину Сантьяго?
Сара задумалась.
– Девушка из оркестра? Виолончелистка?
– Ага. – Сидни сделал глубокий вдох. – Ну, еще до того, как ты уехала, мы с ней стали общаться. Много. На самом деле, мы начали встречаться. Но ты проходила через такое дерьмо, у тебя было столько проблем с мамой, что я не хотел тебе рассказывать об этом.
Сара покачала головой.
– Почему?
– Да ладно тебе, Линн, с тобой столько всего происходило. Несколько раз тебе даже было физически плохо от беспокойства о твоей маме. Как я мог сидеть и болтать о том, как хорошо дела идут у меня? Я даже не мог рассказать, когда ты уехала. Ты была такой несчастной. А именно тогда у нас с Кариной стало все серьезно. Я не мог так поступить с тобой.
Сара смотрела на него, не мигая, ее почти тошнило от того, какой эгоисткой она была. Все это время она вываливала на Сидни свое дерьмо, а теперь узнала, что, оказывается, была слишком занята, чтобы просто выслушать его. Он был рядом с ней, поддерживал ее, и все это время держал свои чувства при себе. Он ни разу не смог поделиться с ней тревогами и волнениями по поводу своих отношений. Если Сидни еще чего-то от нее не скрывал, то она знала, что эти отношения для него тоже были первыми.
– Ох, Сидни, мне так жаль. – Сара крепко его обняла.
Он осторожно отстранился.
– О чем ты? Это же я держал от тебя секреты.
– Да, но ты делал это из-за меня. Потому что я была бесполезной и слабой занудой. Я выбрасывала на тебя все свою дерьмо, снова и снова, ни разу не подумав, каково тебе.
Без предупреждения по щекам у Сары потекли слезы. Она почувствовала себя еще хуже, когда, встретившись с Сидни глазами, увидела, что он разъярен.
– Не смей даже думать так, Линни. – Он вытер слезы с ее щек и уверенно продолжил: – Ты была самым лучшим другом, о котором я мог только мечтать. Думаешь, я когда-нибудь забуду, что ты сделала для меня? Если бы не ты, я бы не пережил среднюю школу. Я был толстым ленивым куском...
– Нет, не правда! – Сара остановила его, начиная сильно злится из-за его слов.
– Правда, Линни. Но ты единственная, кто так не считал. И, так же, как сейчас, готова была надрать задницу любому, кто заставлял меня чувствовать себя таковым.
– Это потому, что я всегда понимала, насколько ты красив, Сидни. Они все не знали тебя так, как я.
– И я никогда не забуду об этом. Но я не могу уже слышать, как ты повторяешь, что должна мне. Ты ничего мне не должна. Ты лучшее, что было у меня в детстве. И именно я перед тобой в долгу. Если бы не было тебя, я бы, скорее всего, однажды прострелил себе башку.
Сара ошеломленно уставилась на него.
– Это правда, Линни. Мне стыдно в этом признаться, но временами я был благодарен, что у тебя не все шло гладко, иначе я бы вообще не был тебе нужен.
– Как ты можешь так говорить? – Ее глаза жгло от слез. – Я бы не повернулась к тебе спиной.
– Я это знаю, – сказал Сидни. – Вот почему я здесь. Ты должна остаться, Линн. Вы с Энжелом созданы друг для друга, так же, как мы с Кариной. Почему, ты думаешь, я согласился на стипендию в Колумбийском?
Сара посмотрела на него.
– Она поступает туда, – пояснил Сидни. – Меня убивало, что ты хочешь остаться здесь, с Энжелом, но не признаешь этого. Здесь твое место. Ты хочешь вернуться в Аризону только потому, что считаешь, что иначе отвернешься от меня. Как, по-твоему, я буду чувствовать себя, когда уеду в Колумбийский? Что, если ты переедешь в Аризону и из-за этого потеряешь Энжела? И, в итоге, остаешься одна? Как мне жить с этим? Я тогда брошу университет, Линн. Клянусь Богом. Я скорее потеряю Карину, чем оставлю тебя.
– Нет! – выдохнула Сара.
– Тогда оставайся здесь, Линн, – сказал Сидни. – Перестань быть такой чертовски упрямой и признайся уже, что любишь его. Оставайся здесь и будь счастлива. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Нашу дружбу ничто не разрушит. Ни мы сами, ни, тем более, расстояние.