— Вода и огонь? — не веря, переспросил король. — Андервуд и девушка с именем Аллериса?
— Да, — кажется, только ректор начинал понимать, к чему клонит король.
Андервуд-старший стоял мрачнее тучи. По лицу Деймона ничего нельзя было понять. Но у меня создалось впечатление, что сейчас происходит какой-то исторический момент.
— И все это — в правление Ричарда Первого? — восхитился король.
— Полагаю, что да, Ваше Величество, — улыбнулся ректор, глядя, как стремительно улучшается настроение короля.
— До чего прекрасная новость, мои любимые подданные! — вдохновенно изрек король. — Это же мы теперь заживём!
— Ваше Величество, не сочтите за наглость, — я совершенно перестала понимать, что происходит. — Не могли бы вы пояснить, о чем именно говорите? Мне можно собирать вещи и возвращаться к работе?
— А девочка-то — с характером! — похвалил меня король. — Не пасует перед титулами. Молодец, Риса!
— Ваше Величество, мне кажется, стоит объяснить ваше настроение всем вокруг, — внезапно поддержал меня старший Андервуд.
Дыхание Деймона, который все еще оберегал меня, сидя рядом, на мгновение сбилось. Кажется, он понял то, что отказывался принять его отец.
— Габриэль, вот от тебя-то я не ожидал подобной узколобости, — с укором посмотрел на профессора Ричард Первый. — Все просто: девочка — дракон. Из водных!
ГЛАВА 7
Повисло напряженное молчание, которое я бы назвала тоскливым. Горечь его усиливалась реакцией старшего Андервуда, который смотрел на меня так, словно был готов разорвать на части. Я мельком взглянула на Деймона, но не смогла понять, как он воспринял новость короля.
— Святые же боги! — не выдержала мадам Огюстин.
— Я полностью согласен с вами, милая Сесилия, — кивнул король. — И очень надеюсь, что боги нас услышат.
— Я отказываюсь в это верить. Она не может быть потомком леди Аллерии.
Голос Габриэля Андервуда был подобен грому. Он стал мрачнее тучи и тяжело дышал. Мне показалось, что слова короля задели его за живое, поэтому я не спешила вступать в диалог, тем более что у короля явно было что сказать.
— Ты же знаешь, ребенок Аллерии пропал без вести. Сколько бы мы ни искали его, не могли найти. Сколько вам лет, милая девушка Риса? — спросил меня Ричард Первый.
— Девятнадцать, Ваше Величество.
— А теперь скажите честно, как долго вам девятнадцать лет?
Я непонимающе захлопала глазами.
— Видите ли, дети чистокровных драконов очень долго взрослеют. Особенно если в младенчестве произошла какая-то трагедия. Время до переходного возраста у них может длиться очень долго. Вы хорошо помните свое детство?
— К сожалению, нет, Ваше Величество. Я осознала себя, будучи в доме покаяния. После него я нашла работу в Дамблине и стала заниматься посылками. Воспоминаний о раннем детстве у меня нет.
— Да не может она быть ребенком Аллерии! — зарычал и без того расстроенный Андервуд.
— Это легко проверить, мой друг. Скажите-ка, уважаемый магистр Кларион, есть ли у вас чаша родственной крови? — задумчиво проговорил король.
— Да, конечно, Ваше Величество, — кивнул ректор. — Мадам Огюстин, не могли бы вы принести артефакт из хранилища приемной?
— Будет сделано, магистр.
Мадам Огюстин покинула кабинет, а я вопросительно взглянула на короля.
— Знаете ли вы, милая девушка Риса, что произошло в нашей истории двести лет назад?
Мне показалось, что его взгляд смягчился, когда он снова посмотрел на меня. Отрицательно покачав головой, я ответила: