как успешный человек, а не бомж после трёхмесячного запоя — возразил он — и
пахнешь теперь прилично. Относительно.
В чём-то он
прав, последние месяцы дались мне тяжело. Не каждый день тебя заживо хоронит
любимая жена. В переносном смысле, конечно же. Пока я лежал в госпитале после
осколочного, она сфабриковала свидетельство о моей смерти, оформила всё
имущество на себя и продала, оставив меня без копейки.
И вот я на
гражданке, без средств к существованию, жилья и документов. Меня даже на работу
не берут, потому что официально я мёртв.
Хорошо, что есть
друзья. Хотя некоторые перегибают палку. Например, Андрюха в попытке привести
меня в человеческий вид.
— Маникюр был
лишним — бурчал себе под нос, слыша его усмешку — где ты видел нормального
мужика с маникюром?
— Знаю я одного
местного Казанову — ехидная улыбка расплылась на его лице — он к этой девке раз
в месяц ходит. И заметь, не чпокаться, а красоту наводить, чтобы других таких
же клеить.
— Ещё скажи, что
как раз на маникюр они и клюют? — поржал я в ответ. Мне даже гадать не нужно о
ком он говорит.
— Да кто ж этих
баб разберёт — пожал плечами — но тебе лишним не будет. Не забывай, судья тоже
баба, и ты должен ей понравится.
Это было утром.
Потом суд, и вот я из покойника превратился в человека. Бывшая, увидев меня,
умело разыграла обморок, а затем активно доказывала, что я вру. Военный юрист
смог не только доказать мою личность, но и выдвинуть встречный иск о