Три способа, как полюбить свекровь: читать начало книги онлайн

Пролог

– Саша, нам нужно серьёзно поговорить, – безапелляционно произносит моя «любимая» свекровь.

От того, как торжественно это звучит, закатываю глаза.

Хорошо, что ни Нина Алексеевна, ни муж этого не видят, так как я стою к ним спиной.

Продолжая наливать себе суп в тарелку, спокойно жду продолжения «банкета». Он обычно проходит у нас… хм-м-м… весело. С огоньком, так сказать, притом на этом огне каждый раз меня почему-то пытаются сжечь. Вроде не рыжая, так что за цвет волос к ведьмам меня сложно отнести. Да и к характеру тоже прикопаться нельзя.

Нет, я не мямля, резко ответить и постоять за себя вполне могу. Но моя стервозная натура никогда не махала шашками в сторону свекрови. Чтобы она мне обидного ни говорила и как бы себя отвратно ни вела, я стискивала зубы, улыбалась и молча хавала тот горшочек говна, что она мне готовила и пренебрежительно, в своём стиле преподносила.

Почему я вот уже как два года изображаю терпилу перед ней?

Ой, да всё банально.

Любовь, чтоб ей пусто было.

Я даже и подумать не могла, что могу настолько сильно полюбить кого-то. Но, как оказалось, ещё как могу, причём с первого взгляда. Как увидела, так и пропала для всех остальных мужчин на этой планете.

Благо и Саша столь же сильно втрескался в меня.

– Этот разговор касается твоей жены, – слова свекрови, произнесенные холодным твёрдым тоном, резко прерывают мои мысли.

Улыбаюсь, как только слышу тяжелый глубокий вздох мужа.

Бедняжка. Ему тоже приходится несладко. Быть буфером между мной и своей мамой – незавидная участь.

Это я при ней белая и пушистая, а ему-то всё высказываю. Жалуюсь на свекровь, когда она меня уж слишком достаёт. С той стороны, как я понимаю, втихаря от меня тоже ведётся нехилая агитация по поводу того, что неплохо бы сменить мою персону на более достойную.

Короче, муж мечется между двух огней, стараясь держать нейтралитет. Но я вижу, как ему непросто это даётся.

Перестав улыбаться, оборачиваюсь и иду к столу. Усевшись на своё место за небольшим круглым столом, принимаюсь есть борщ, спокойно и выжидающе посматривая на свекровь. Она с вызовом смотрит на меня, после чего поворачивается лицом к сыну.

– Саша, я долго терпела, – начинает свой спич Нина Алексеевна, поправляя рукой свою идеальную прическу, – но ЭТО, я считаю, уже просто… за гранью всего человеческого.

Чего, простите?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить, что такого натворила.

Черт, да ничего такого за эти неполные три дня не сделала, чтобы меня перестать считать человеком.

– Мам, давай отложим этот разговор до вечера, – пытается съехать с разговора муж. – Мне через пятнадцать минут нужно уже выезжать из дома.

– До вечера это не терпит, – категорично говорит свекровь.

И я впервые с ней солидарна.

Никакого тебе, дорогой, «вечера».

– Саш, я тоже против того, чтобы откладывать этот разговор, – взглядом даю ему понять, что прибью его, если он сейчас свалит. – Мне очень интересно, что хочет сказать Нина Алексеевна. Тем более, ты сам слышал, это касается меня.

И не смотри на меня так умоляюще, милый. Не прокатит.

– Да блин… – стонет Саша, отодвигая от себя тарелку с недоеденным супом. – Ладно, мама. Давай поговорим. Что на этот раз, по твоему мнению, натворила Маша?

Да, «мама». И что же я такого натворила?!

Перевожу на женщину хмурый взгляд.

– Пока ещё не натворила. Но собирается, – практически загробным тоном произносит свекровь, поджимая губы и делая многозначительную паузу.

Она смотрит на сына с вселенским горем на лице и чётким посылом, что ждёт от него определенного вопроса.

Ой, Нина Алексеевна, в вас, оказывается, такие таланты скрыты.

Великой актрисой вы бы стали, ей богу!

Муж делает ещё один глубокий обречённый вздох, кидая тоскливый взгляд на меня.

– И что же Маша собирается сделать? – само собой, Саша идёт на поводу у матери и задаёт такой нужный ей вопрос, смотря опять на мать.

– Она собирается меня… убить!

Всё, мать вашу!

Занавес!

Где тут выход из этого театра абсурда, в котором главную роль играет моя «любимая» свекровь?

Глава 1

– Так, а ну быстро говори, что вам с мужем подарить на юбилей свадьбы? – требовательно вопрошает моя подруга Людмила, с которой я разговариваю по телефону.

Сотик зажат между плечом и ухом, потому что руки заняты. По рецепту, который мне скинула как раз-таки Люся, пытаюсь приготовить какой-то там супер-пупер наивкуснейший соус.

– Люсь, да не знаю я, что тебе нам подарить. Сама знаешь, у нас всё есть, – по злобному пыхтению в трубке понимаю, что подруга секунд через пять разразится грозной тирадой. Улыбаясь, быстро продолжаю. – Ну купи нам… ну не знаю, давай какую-нибудь картину, что ли. Знаешь ведь, что мой Воронцов на них помешан.

– Сволочь ты, Тимохина, – пропыхтевшись, тяжело вздыхает подруга на том конце связи. – Не могла, что ли, выйти замуж за какого-нибудь бедного мужчину. И не было бы у меня головной боли, что дарить вам на юбилей свадьбы.

– Ну, извини, дорогая, что втюрилась в богатея, – смеюсь, нарезая зелень и поглядывая в кастрюльку, где никак не закипит соус. Огонь, что ли, больше сделать? – В следующей жизни постараюсь найти бедняка, чтобы облегчить тебе выбор, когда ты будешь подбирать нам подарок. А в этой, уж извини, придётся тебе терпеть моего олигарха.

– Нет, ты посмотри. Она ещё и хвастается! – наигранно возмущённо восклицает Люда, после чего сама же не выдерживает и ржёт как конь. – Моя белая зависть по поводу того, какого шикарного мужика ты отхватила, начинает темнеть. Притом со страшной скоростью.

Я тоже смеюсь, прекрасно зная, что это всего лишь шутка.

Говорят, что дружба проверяется годами и хорошими событиями в жизни каждого человека.

Согласна на все сто. Из всех подруг, которые у меня были, только Люська и осталась. Если бы не вышла замуж за Сашу, так и не знала бы, насколько завистливые и злые были у меня «подруженьки».

Моим избранником сердца, да и всех остальных частей тела, стал Александр Николаевич Воронцов, городской олигарх, в компании которого два с половиной года назад я работала. К тому же его род брал корни из какого-то княжеского рода. Видела я его родословное древо – сплошные графы и князья в далеком прошлом.

В общем, когда я захомутала этого красавчика и мы сыграли свадьбу, вот тут все мои близкие подруги и проявили себя в своем истинном обличии. Вместо того, чтобы искренне порадоваться за меня, они стали завидовать. Во что это вылилось, даже вспоминать неохота. Короче, осталась я только с Люськой.

– Ладно, сама придумаю, – просмеявшись, говорит подруга. – А не придумаю, и правда, куплю какую-нибудь мазню. Кстати, как отмечать будете?

– Да никак. Решили в день юбилея романтик на двоих сообразить. А на следующий позвать самых близких и дома просто посидеть. Ты, сама понимаешь, приглашена в числе первых.

– В эту пятницу, получается, сабантуй будет?

Угукнув, закидываю зелень в соус.

Слышу в трубке, что кто-то ещё мне звонит.

– Королевишна тоже будет? – интересуется в этот момент Люда, пока я беру в руку телефон, чтобы посмотреть, кто пробивается.

Звонит муж.

– Слушай, давай я тебе перезвоню. У меня на второй линии Саша.

– Ой, да потом ему перезвонишь. Щас договорим и свяжешься со своим ненаглядным мужем. Ну так что, Королевишна будет?

Люська упорно называет мою свекровь этим прозвищем.

Впрочем, её грех так не называть.

Нина Алексеевна выглядит и ведёт себя как самая настоящая королева. Всегда одета с иголочки, на голове идеальная укладка пепельных волос и неторопливая, с нотками нравоучений речь. Короче, идеальна во всем. Ну, это по её мнению.

– Само собой, будет, – обречённо вздыхаю.

Опять весь вечер придётся терпеть её нападки.

– Нет, Маш, я всё-таки не понимаю, почему ты не можешь ей дать отпор. Ты прям на саму себя совсем не похожа, когда вы находитесь вместе на одной территории. Дай ты уже ей отпор.

– Не могу, – бурчу в трубку. – Она его мать, которая в целом ничего такого оскорбительного вроде как не говорит в мою сторону.

– Пф-ф… ага! Просто намекает тонко.

– Люсь, ну не могу я ей ответить грубо или послать в далёкое эротическое, – начиная заводиться, говорю со психом. – Она мать Саши. И она его любит. Плюс она старше меня в два раза, а меня родители учили уважать старших и не грубить им, – врубив огонь на всю мощность, стою возле плиты и жду, когда закипит соус.

– Ой, Воронцова, всё с тобой ясно, – вздыхает подруга. – Просто изображать терпилу постоянно тоже не вариант. Понимаешь же, что однажды тебя так бомбанёт, что никому мало не покажется. И особенно вашей Королевишне. Да и…

Громкий звонок во входную дверь нашего коттеджа заставляет меня оборвать подругу на полуслове:

– Люсь, кто-то пришёл. Перезвоню вечером, хорошо?

Не дожидаясь ответа, отключаюсь и иду по дому к входной двери.

Интересно, кого это принесло?

Открываю дверь, замираю чуть ли не с открытым ртом и в полном ахтунге смотрю на того, кого сюда однозначно не бог послал. Тут скорее черти принесли.

Да твою же мать… Саша! Да-да, именно твою, дорогой.

Потому что на пороге стоит моя «любимая» свекровь.

С тремя чемоданами. И их вид меня прям очень расстраивает, так как я прекрасно понимаю, на что они намекают.

Королевишна к нам заявилась не просто чайку попить.

Она с какого-то перепугу собирается у нас жить. И, судя по количеству чемоданов, не пару деньков, а очень даже продолжительное время.

Ну, Саша!..

Тебе хана, если ты был в курсе и забыл предупредить меня об этом!

Глава 2

– Нина Алексеевна, какой неожиданный… приятный сюрприз, – вместо приветствия бормочу я, немного растерявшись.

Как бы ни пыталась расплыться в радостной улыбке, хрена с два. Уголки губ упорно ползут вниз.

– Хм-м… да, я вижу, – её насмешливый взгляд и вздёрнутая вверх бровь подсказывают, что у меня с выражением вселенского счастья от лицезрения этой царственной особы совсем всё печально. – Добрый вечер, Мария.

Перестав насиловать свои губы, заставляя их лучезарно раздвигаться в улыбке, тоже приветствую гостью.

– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, – шире открываю дверь, с тоской смотря на чемоданы. – Вы куда-то уезжаете и к нам заскочили, чтобы попрощаться перед отъездом? – нет, ну могу же я хотя бы просто помечтать об этом.

На её лице чётко прослеживается «да не дождешься, милочка».

– Нет, я у вас поживу несколько дней, – переложив с одной руки в другую легкую маленькую сумочку, начинает заходить в дом, заставляя меня отойти в сторону. – У меня в спальне делают ремонт. А находиться в доме, где постоянно что-то сверлят и чем-то гремят, я не могу.

А ничего, что у тебя дом практически триста квадратов? И ремонт делают всего-навсего в ОДНОЙ комнате?!

Она проходит в прихожую и озирается по сторонам. Ага, проверяет, что же ещё я изменила в доме её сына, не посоветовавшись с ней и не получив на то её королевского одобрения.

Поняв, что всё на своих местах и ничего не поменяно, разворачивается ко мне лицом.

– Мария, чемоданы сами себя не занесут, – с снисходительной улыбкой кивает на свои пожитки.

Вздохнув, затаскиваю их по очереди и ставлю возле тумбы, куда мы с Сашей кладём ключи и всякую мелочевку, когда приходим домой. Я точно не потащу их на второй этаж, в комнату, которая «закреплена» за ней. Пусть их туда прёт Саша, когда заявится.

– Нина Алексеевна, а несколько дней… это сколько? – вроде как небрежно интересуюсь у неё.

– Не думала, что в доме родного сына мне будут задавать… такие вопросы? – её тон резко холодеет, а лицо застывает.

И я в очередной раз пасую, прекрасно понимая, что мой вопрос действительно звучит несколько бестактно.

– Нина Алексеевна, само собой, мы с Сашей рады вам. И вы можете оставаться у нас столько, сколько вам нужно, – начинаю оправдываться, а рука так и тянется закрыть себе рот. – Я спросила только потому… – ну давай, Маша, придумай уже что-нибудь. Для тебя это вообще не должно представлять такой уж проблемы с твоей-то работой. – Просто продуктов у нас совсем немного. А зная, сколько вы у нас планируете быть, составила бы список, Саша бы уже сегодня купил бы их.

Даже для меня это звучит бредом. И, судя по тому, как свекровь закатила глаза и поморщилась, для неё тоже.

– Мария, я иногда просто поража… – она резко замолкает, хмурится, после чего глубоко вдыхает. – У тебя что-то горит.

Соус!

Теперь и я чувствую запах дыма.

– Чёрт побери! – срываюсь и бегу на кухню.

Там всё в дыму.

Вырубив огонь и сняв с плиты кастрюлю, опускаю её в раковину и заливаю водой. Сразу же открываю окна и слышу, как на кухню заходит свекровь. Женщина морщит нос, прикрывая его ладошкой.

– Так понимаю, с готовкой у тебя всё на прежнем уровне, – мрачно смотрит на раковину.

Она считает, что я не умею готовить. Просто так получалось, что Саша всегда заказывал доставку из ресторана, когда она у нас ужинала. Вот у неё и сложилось впечатление, что на кухне я полный ноль.

Кстати, у неё есть один огромный плюс, как бы ни хотелось этого признавать. Свекровь у меня готовит просто обалденно. Самое интересное, что она не кулинар и для неё это своего рода хобби. Даже торты печёт такие, что каждый, кто их ест, считает, что это приготовил профессиональный кондитер.

– Так уж и быть, – между тем снисходительно говорит мать Саши, убирая руку от лица. – Пока я у вас живу, попробую научить тебя готовить хотя бы самые простые блюда. Всё-таки Саша привык к домашней пище, а не к ресторанной. За два года ты уже должна была бы это понять, – конечно же, мы не удерживаемся от очередной шпильки в мой адрес.

Я открываю рот, чтобы озвучить, что её сынок в девяноста случаях из ста питается домашней пищей, но меня останавливает звонок моего сотового.

– Пойду поднимусь в свою комнату, пока ты разговариваешь, – слышу от свекрови, пока достаю телефон из кармана домашних штанов и смотрю на экран. Звонит муженек. – Переоденусь и спущусь. И я сама составлю список продуктов, хорошо? – и звучит это нафиг вот вообще не вопрос.

Как только свекровь выходит, делаю глубокий вдох и принимаю вызов.

– Маш, ты почему не перезваниваешь? – по запыхавшемуся голосу мужа слышно, что он довольно быстро идёт, практически бежит.

– Привет, милый, – мурлычу в трубку, злобно прищуриваясь.

Секундная пауза и…

– Она уже приехала, да? – обречённо стонет Саша и, кажется, действительно переходит на бег. – Маш, клянусь, я не знал. Мама сообщила мне пятнадцать минут назад, что приедет к нам пожить,– начинает оправдываться муженек. – Я тут же начал тебе звонить, чтобы предупредить, но у тебя было занято. Зая, уже еду домой. Потерпи, пожалуйста.

– И сколько она будет у нас жить? – интересуюсь, понижая голос, чтобы, не дай бог, Королевишна не услышала.

– Ну… я не совсем понял… – тут же начинает юлить муж заискивающим тоном.

– Саааш… – с угрозой, давая понять, что мне нужен чёткий и ясный ответ.

– Неделю точно, – всё-таки признается Саша.

– Пиздец! – вылетает прежде, чем я себя торможу.

– Маш, – с укором тихо произносит любимый муж.

Он у меня вообще не матерится, а я в этом плане немного грешна, чего скрывать. Ему это жутко не нравится, само собой.

Конечно, с тех пор, как мы сошлись, такие случаи, когда я нецензурно выражалась, можно пересчитать по пальцам, но иногда всё равно проскакивает.

– Извини, – бубню в трубку. – Просто… – замолкаю, поворачиваясь лицом к окну. Оно как раз напротив клумб с розами, которые неделю назад распустились. Но сейчас я не вижу эту красоту, а вижу только своё кислое и печальное выражение лица в отражении стекла.

– Знаю, – понимающе и с теплотой звучит бархатный голос мужа. – Озадачу маму чем-нибудь, чтобы она к тебе сильно не лезла. Поверь, ты сама не заметишь, как пролетит эта неделя.

Возможно, я бы и не заметила.

Если бы, как потом оказалось, свекровь не начала полномасштабное «наступление» в сторону противника.

Не трудно догадаться, кто им оказался, не правда ли?

Глава 3

– Нина Алексеевна, лук резать мелко или крупно? – интересуюсь у свекрови, дабы потом не получилось, что я опять сделала неправильно.

Мы с ней находимся на кухне и готовим ужин, дожидаясь Сашу.

Когда комната проветрилась, Королевишна выразила пожелание заняться готовкой.

Да ради бога! Пусть все её мысли лучше идут в этом направлении, чем в моё.

Правда, пришлось предложить ей помощь. Я думала, она откажется как всегда, но сегодня женщина позволила мне поучаствовать в этом процессе. Пришлось быть у неё на подхвате. И мне даже доверили помыть и нашинковать овощи.

– Мелко, – командует свекровь, замешивая что-то в миске. – Машенька…

Да ну нет!

Обычно после такого милого обращения ко мне следуют нравоучения.

И этот раз, само собой, не стал исключением.

– Понятно, что ты дома и вроде как не нужно наряжаться и краситься, но, может быть, всё-таки стоит одеваться более… хм-м… красиво?

Я, блин, нахожусь у себя дома!

Как по мне, у меня вполне нормальный вид: домашние штаны-шаровары, растянутая футболка, которая постоянно норовит сползти с плеча, ни грамма косметики на лице и пучок стянутых на макушке волос – большинство женщин именно так и предпочитают выглядеть в домашних условиях.

Я не хочу в течение всего дня носить вечернее платье, краситься и делать замысловатую прическу, как это делаете вы, Нина Алексеевна.

– Просто понимаешь, мужчины в первую очередь любят глазами. И согласись, Сашеньке будет намного приятнее, возвращаясь с работы вечером домой, видеть тебя нарядной, – голос свекрови отнюдь не звучит наездом. Милый и приторный аж до тошноты. – В домашнем луке есть, конечно, своё очарование. Но, поверь мне, каждый мужчина будет с большей охотой торопиться домой с работы, если будет знать, что его там ждёт ухоженная жена.

– Нина Алексеевна, ПОВЕРЬТЕ МНЕ, вашего сына полностью устраивает мой вот такой вид, – с яростью начинаю шинковать лук, представляя на его месте свою любимую свекровь.

Сквозь слёзы, которые начинают проступать на глазах из-за резкого запаха лука, вижу, как она смотрит на меня с досадой. А в глазах прям бегущее строкой: «Мда, вот уж точно, что любовь слепа».

И тут приходит на ум, что она подала неплохую идею, как свалить отсюда, избавляясь от её общества до приезда мужа, под вполне себе хорошим предлогом.

– А знаете, Нина Алексеевна, пожалуй, я послушаю вашего совета, – дорезав лук и вытерев рукой слёзы на глазах, отодвигаю от стола стул, на котором я сидела, и встаю. – Наведу лёгкий марафет к приезду Саши.

– Я рада, Маша, что иногда, – ой, ну как же мы и не выделим интонацией «иногда», – ты слушаешь мои советы.

Стиснув зубы, практически убегаю.

Приходится и правда принарядиться.

В бирюзовом сарафане под цвет моих глаз, с лёгким макияжем на лице и распущенными волосами спускаюсь со второго этажа как раз тогда, когда открывается входная дверь, а в прихожей появляется свекровь.

– Привет, дорогой, – Нина Алексеевна первой доходит до своего сына и моего мужа.

– Привет, мам, – Саша наклоняется, чтобы мама его обняла и поцеловала в щеку. – Как вы тут? Чем занимаетесь?

– Готовим ужин. Всё, как ты любишь, – с теплотой произносит свекровь, – Азу по-татарски, картофельное пюре, овощной салат и на десерт безе. Всё будет готово где-то через сорок пять минут. Ну ладно, я пошла на кухню, а ты переодевайся и приходи с Машей на кухню.

Она окидывает меня быстрым взглядом. Видя мой новый вид, довольно улыбается, после чего величественно уплывает в сторону кухни.

– Ого! – взгляд мужа загорается, когда он медленно проходится им по мне с головы до ног. – Ты обалденно выглядишь, – восхищённо произносит Саша, когда я дохожу до него.

Меня тут же сгребают в охапку и страстно целуют, сразу же переходя на французский способ – с языком и… кхм… глубоко, так сказать.

Тоже… «Ого!».

Нет, мы, конечно, каждый день целуемся, когда он появляется вечером дома. Но последние полгода – это простое быстрое чмоканье в губы, а не вот такого рода интимные поцелуи.

Мою попу начинают жамкать одной рукой, а второй проделывают тоже самое с грудью, заставляя всю армию мурашек промаршировать по телу и увлажнить нижнее белье.

Ого-го, я бы сказала!

– Са-а-ш… ты чего?.. – разрывая контакт наших губ, интересуюсь у мужа, задыхаясь от возбуждения.

– Пошли в спальню, – хрипит Саша, тесня меня в сторону лестницы. – У нас целых сорок пять минут…

– Саш, блин! А если твоя мама?..– приходится заткнуться.

Меня опять по-французски затыкают и таки утаскивают в спальню.

– Это что вообще было? – хриплю, как только муж падает рядом на кровати после капец какого стремительного акта любви.

Нет, свою порцию «счастья» я-то успела получить. Просто… ну, давненько у нас не было вот такого спонтанного и быстрого секса.

– Как увидел тебя, так тормоза и отказали, – довольно хмыкает муж, тяжело дыша. – Ты сегодня прям… ВАУ! Так бы съел, Маш! – шутливо кусает меня за плечо, после чего встаёт и идёт в сторону, сверкая голой задницей.

Которой я бы полюбовалась, как обычно и делала, вот только интересная (и не сказать, что приятная) мыслишка появляется в голове.

– Саш, – окликаю мужа, который замер в дверях в ванную и обернулся, смотря на меня вопросительно, – скажи честно, ты так возбудился потому, что сегодня я не в обычной своей домашней одежде, а принарядилась?

Он теряется, пытаясь понять, к чему я клоню. Вижу в его глазах сначала непонимание, потом осознание, что скрывается под моим вопросом, а потом… ответ на свой вопрос.

Он, конечно, тут же начинает заверять меня, что это глупости, что просто так совпало и что моё преображение вообще тут ни при чем. Но то, что промелькнуло в его глазах, не сотрёшь из моей памяти.

Улыбаюсь, делая вид, что верю, и тем самым успокаивая его.

Но как только за ним закрывается дверь, хмуро смотрю в потолок.

Чёрт!

Как бы ни хотелось этого признавать, но свекровь оказалась права.

Широкие треники, растянутая футболка и гулька на башке не особо возбуждают мужа. А моя персона при полном параде сотворила чудо. Вон, Сашу даже мама, которая кашеварит на кухне, не особо смутила или затормозила. Утащил, отлюбил до звёзд перед глазами и удалился счастливый и довольный как слон.

Ладно, Нина Алексеевна, так уж и быть.

Пока один ноль в вашу пользу.

Глава 4

С момента появления у нас свекрови прошло почти трое суток.

Нравоучения все эти дни так и продолжались. Самое интересное, что при Саше она старается этого не делать, только наедине и самым наимилейшим тоном.

Правда, вчера она не сдержалась и за ужином при Саше проговорилась. Касалось это работы, вернее того, что раз я не работаю, может быть, мне стоить подумать о каком-нибудь хобби, чтобы не сидеть просто так дома.

Про то, что я работаю и хобби у меня вроде как тоже есть, она не знает. Но говорить ей об этом, само собой, не собираюсь.

Представляю её реакцию, если она об этом узнает. Ну уж нафиг! Пусть лучше думает, что я бездельница и лентяйка.

И вот тут-то муж и не выдержал.

– Мам, Маша сама будет решать, выходить ли ей на работу или начинать заниматься каким-либо хобби. Надеюсь, эта тема больше не будет подниматься. Ты меня услышала? – довольно жёстко осадил мать Саша.

Впервые я слышала от него такой тон в сторону своей матери.

Для неё это тоже стало шоком. Она растерянно захлопала ресницами и стала нервно поправлять чёлку.

Мне её даже жалко стало.

Окончание ужина прошло напряженно и практически в полном молчании.

Как только мы поели, с огромным облегчение начала убирать со стола, складывая грязную посуду в посудомойку. Саша начал помогать, но уже через минуту у него завибрировал сотовый.

– Да? – принимает вызов, слушает секунд десять, после чего извиняюще улыбается.

Шепча «это по работе», выходит из кухни.

Свекровь, продолжая сидеть за столом, сразу же «оживает».

– Маша, я прошу прощения, если обидела тебя своими словами про работу. Поверь, это был не упрёк. Просто я…

Нахмурившись, она замолкает. Вижу, что пытается подобрать правильные слова. Я вопросительно смотрю на неё, перестав заниматься посудой. Мне и правда интересно, что же она хотела донести до меня или до сына. Но этого я так и не узнала.

Когда слышу шаги мужа, говорю ей спокойным тоном:

– Я не обиделась, Нина Алексеевна. Давайте действительно закроем уже эту тему.

О, эту тему мы закрыли.

Но сегодня с утра мы, конечно же, нашли другую тему.

Самую болезненную для меня на данный момент.

Дети!

Она решила, что раз я не работаю, то почему бы мне не сходить в декретный отпуск.

Я сбежала из дома, сказав, что срочно нужно прополоть цветы на клумбах. Но она уже через пять минут вышла на улицу, встала рядом со мной и опять начала щебетать о том, как было бы прелестно, если бы она стала бабушкой.

– Мы с Сашей решили не торопиться с этим вопросом, – практически сквозь зубы парирую, когда она уже напрямую спрашивает, когда я планирую забеременеть.

– Тебе уже двадцать пять, а сыну тридцать два. Думаю, уже пора… хм-м… поторопиться. Тем более, насколько я знаю, Саша очень хочет ребёнка.

Саша хочет, да? То есть это такой тонкий намёк, что дело во мне? Типа я не хочу, да?

Понимая, что больше не выдержу этого прессинга, под каким-то нелепым предлогом сваливаю в дом. Меня уже прям трясет всю от злости.

Ухожу в кабинет мужа, так как там она будет искать меня в последнюю очередь. И как только сажусь на диван, звонит Людмила.

– Ты вообще в курсе, что тебя хотят убить? – флегматично интересуется она, как только я принимаю вызов.

Я тут же соображаю, на что она намекает. Но мне сейчас вот вообще не до того, чтобы обсуждать эту тему.

– Не поверишь, но я тоже испытываю желание убивать! – рычу в трубку.

– Так в чём проблема? Иди прихлопни кого-нибудь. И тебе хорошо, и народ порадуется, – весело предлагает Людмила.

– Проблема в том, что я хочу убить СВЕКРОВЬ, а не кого-нибудь.

– Так, дорогая, – всё веселье подруги пропадает, – даже не смей думать в эту сторону. Тебе сначала со Змеем надо разобраться.

– Не могу, – ною с извиняющимися нотками в голосе. – Я уже даже способы убийства перебираю в голове.

Она сдавленно матерится, после чего тяжело вздыхает.

Уже были такие случаи, поэтому подружка понимает, что уже не сможет остановить этот «локомотив», как бы она ни старалась.

– Ладно, чёрт с тобой, – ворчит подруга. – Жги! На каких остановилась?

– Топор, пистолет и яд, – с воодушевлением начинаю рассказывать. – Если использовать топор, сама понимаешь, кровищи будет слишком много. Хотя тут плюсом идёт то, что будут подозревать мужика, – задумчиво тру подбородок. – Яд… ну-у… тут как бы тоже так себе вариант. Понятно же, что это чисто женский способ убийства, поэтому первым делом будут ближайших родственников и подруг проверять. Короче, наверное, самый лучший вариант – это пристрелить свекровушку.

– Грохот, который будет при выстреле, тебя не смущает? – насмешливо интересуется Люська.

– Глушитель мне в помощь, – зловеще хихикаю. – Да и…

Приходится резко замолчать, когда слышу какой-то странный звук в коридоре.

– Подожди, Люсь, кажется, Королевишна что-то разбила. Схожу и проверю.

– Перезвони потом, ладно?

– Обязательно.

Отключившись, поднимаюсь и иду к двери. Открыв её, высовываю голову из комнаты и вижу Нину Алексеевну в конце коридора у лестницы.

Женщина суетливо пытается поднять с пола торшер, который там стоял и который теперь валяется на ковре.

– Нина Алексеевна, что случилось? Вам помочь? – интересуюсь у неё, выходя из кабинета и направляясь в её сторону.

– НЕТ! Я САМА! – от её крика аж в ушах звенит.

В полном шоке застываю на месте, ошарашено и непонимающе смотря на женщину.

Какой бес в неё вселился?

– Уверены? – с сомнением задаю вопрос. – Мне несложно.

– Уверена, Мария! О, а вот и Саша, – с облегчением выдыхает она, как только раздаётся звук открывающейся входной двери.

И тут же еле слышно добавляет:

– Слава богу!

Она уже подняла тяжелый торшер. И, не глядя на меня, начала быстро, практически бегом, спускаться по лестнице.

Глава 5

Я следую за свекровью и вижу, как она чуть ли не виснет на руке мужа, что-то тихо ему шепча.

– Мам, я вообще не понял, что ты сказала. Повтори, пожалуйста, – отвечает Саша матери и тут же обращается ко мне. – Зай, я буквально минут на двадцать. Накормите меня и я полетел опять на работу.

– Я быстро подогрею борщ, – сразу иду в сторону кухни.

Оборачиваюсь, чтобы проверить, идет ли следом муж. И вижу престрайнейшую картину. Саша старается быстро идти за мной и чуть ли не на буксире тащит маму, которая даже и не думает отпускать его руку и наоборот прикладывает все свои усилия, чтобы притормозить сына .

Я моментально забываю про то, что звонила подруга, и что мы с ней обсуждали. Теперь все мысли об очень странном и подозрительном поведении свекрови.

Паровозиком доходим до кухни, и я врубаю на полную мощность огонь на плите. Пока суп греется, по-быстрому выкладываю на стол хлеб, сметану и столовые приборы.

Постоянно кошусь на Королевишну, которая застывшей статуей сидит на стуле и хмуро сверлит меня взглядом.

– Нина Алексеевна, вы будете обедать? Вам наливать? – интересуюсь у свекрови, ставя тарелку с налитым супом перед мужем.

Когда она кивает, обслуживаю и её, после чего иду к плите, чтобы и себе наложить борщ.

– Саша, нам нужно серьёзно поговорить, – безапелляционно произносит моя «любимая» свекровь.

От того, как торжественно это звучит, закатываю глаза.

Хорошо, что ни Нина Алексеевна, ни муж этого не видят, так как я стою к ним спиной.

Продолжая наливать себе суп в тарелку, спокойно жду продолжения «банкета». Он обычно проходит у нас с ней… хм-м-м… весело. С огоньком, так сказать, притом на этом огне каждый раз меня почему-то пытаются сжечь. С тоской думаю: вроде не рыжая, так что за цвет волос к ведьмам меня сложно отнести. Да и к характеру тоже прикопаться нельзя.

Муж за эти три дня ни разу не приезжал на обед, поэтому мне прям интересно, что же она сейчас выкинет при сыне. Хотя, конечно, навряд ли она позволит себе сказать те обидные для меня вещи, который я выслушиваю каждый обед в её компании.

Нет, я не мямля, резко ответить и постоять за себя вполне могу. Но моя стервозная натура никогда не махала шашками в сторону свекрови.

Ну не могу я ей ответить грубо! Язык не поворачивается.

Чтобы она мне обидного ни говорила и как бы себя отвратно ни вела, стискивала зубы, улыбалась и молча хавала тот горшочек говна, что она мне готовила и пренебрежительно, в своём стиле преподносила.

Опять сама себе задаю вопрос.

Почему я вот уже как два года изображаю терпилу перед ней?

И тут же сама на него отвечаю.

Ой, да всё банально.

Любовь, чтоб ей пусто было.

Я даже и подумать не могла, что могу настолько сильно полюбить кого-то. Но, как оказалось, ещё как могу, причём с первого взгляда. Как увидела, так и пропала для всех остальных мужчин на этой планете.

Благо и Саша столь же сильно втрескался в меня. Если бы не этот бесспорный и очевидный факт, навряд ли бы я столько времени терпела все нелицеприятные высказывания в свой адрес от его матери.

– Этот разговор касается твоей жены, – слова свекрови, произнесенные холодным твёрдым тоном, резко прерывают мои мысли.

Улыбаюсь, как только слышу тяжелый глубокий вздох мужа.

Бедняжка. Ему тоже приходится несладко. Быть буфером между мной и своей мамой – незавидная участь.

Это я при ней белая и пушистая, а ему-то всё высказываю. Жалуюсь на свекровь, когда она меня уж слишком достаёт. С той стороны, как я понимаю, втихаря от меня тоже ведётся нехилая агитация по поводу того, что неплохо бы сменить мою персону на более достойную.

Короче, муж мечется между двух огней, стараясь держать нейтралитет. Но я вижу, как ему непросто это даётся.

Перестав улыбаться, оборачиваюсь и иду к столу. Усевшись на своё место за небольшим круглым столом, принимаюсь есть борщ, спокойно и выжидающе посматривая на свекровь. Она с вызовом смотрит на меня, после чего поворачивается лицом к сыну.

– Саша, я долго терпела, – начинает свой спич Нина Алексеевна, поправляя рукой свою идеальную прическу, – но ЭТО, я считаю, уже просто… за гранью всего человеческого.

Чего, простите?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить, что такого натворила.

Черт, да ничего такого за эти неполные три дня не сделала, чтобы меня перестать считать человеком.

– Мам, давай отложим этот разговор до вечера, – пытается съехать с разговора муж. – Мне через пятнадцать минут нужно уже выезжать из дома.

– До вечера это не терпит, – категорично говорит свекровь.

И я впервые с ней солидарна.

Никакого тебе, дорогой, «вечера».

– Саш, я тоже против того, чтобы откладывать этот разговор, – взглядом даю ему понять, что прибью его, если он сейчас свалит.

Вот как-то сильно меня напрягает её поведение за последние десять минут. И оставаться с ней один на один мне как-то… ссыкотно.

– Мне очень интересно, что хочет сказать Нина Алексеевна, – продолжаю я.– Тем более, ты сам слышал, это касается меня.

И не смотри на меня так умоляюще, милый. Не прокатит.

– Да блин… – стонет Саша, отодвигая от себя тарелку с недоеденным супом. – Ладно, мама. Давай поговорим. Что на этот раз, по твоему мнению, натворила Маша?

О, как интересно. Оказывается, я что-то «творю» эти дни и даже не в курсе этого. Так что…

Да, «мама». И что же я такого натворила?!

Перевожу на женщину хмурый взгляд.

– Пока ещё не натворила. Но собирается, – практически загробным тоном произносит свекровь, поджимая губы и делая многозначительную паузу.

Она смотрит на сына с вселенским горем на лице и чётким посылом, что ждёт от него определенного вопроса.

Ой, Нина Алексеевна, в вас, оказывается, такие таланты скрыты.

Великой актрисой вы бы стали, ей богу!

Муж делает ещё один глубокий обречённый вздох, кидая тоскливый взгляд на меня. После чего откусывает кусок хлеба и, начиная его пережевывать, интересуется у Нины Алексеевны:

– И что же Маша собирается сделать?

Ну, само собой, Саша идёт на поводу у матери и задаёт такой нужный ей вопрос, смотря опять на мать.

– Она собирается меня… убить!

Всё, мать вашу!

Занавес!

Где тут выход из этого театра абсурда, в котором главную роль играет моя «любимая» свекровь?

Но как только этот вопрос звучит в голове, меня тут же моментально озаряет.

Свекровь подслушала мой разговор с Люськой!

Да твою же!..

Все остальные мысли идут пока сплошным «пи-и-и». Я наверное, все маты прокрутила в голове. И пошла бы на повтор, если бы не понимала, что времени на это у меня просто нет.

После слов матери, Саша давится хлебом и начинает надсадно кашлять, стуча себя в грудь.

Я подрываюсь со стула, огибаю стол и, подскочив к нему, со всей силы принимаюсь бить его по спине.

А то свекровушка меня и в его убийстве обвинит.

– Мам… ну это уже слишком… – хрипит муж, перестав кашлять и обретя, наконец, голос.

– Я своими ушами это слышала, сынок. Прямо перед тем, как ты пришел домой, – она смотрит только на сына.

Саша медленно отодвигается назад вместе со стулом, встает и обнимает меня за талию, притягивая к себе моё застывшее тело. Этим жестом четко дает понять, на чьей он сейчас будет стороне.

Свекровь тоже это понимает и её глаза начинают блестеть от слез, которые она с трудом сдерживает, глядя на сына с обидой.

– Значит так, – чеканит жестко Саша, сужая глаза. – Я спрошу сейчас у Маши. И у меня нет никаких сомнений, что она что она опровергнет твои слова. И когда это произойдет, ты, мама, отправляешься жить в какой-нибудь отель. Я тебя безусловно люблю, но ты перешла все границы. Маш? – обращается ко мне спокойно муж.

По сути, сейчас он дает мне «топор в руки», позволяя «отрубить» свекрови голову.

«Соври! Скажи, что такого не было!», – четко слышу эти слова у себя в башке. И сказаны они почему-то голосом Люськи.

Ну да, она бы сразу мне посоветовала не быть дурой и использовать этот шанс, чтобы избавиться от свекрови. Вот только…

Ну, не могу я так поступить с Сашей.

Эх, говорила же уже.

Любовь, чтоб ей пусто было.

– Саш… – слыша мой неуверенный тон, муж опускает голову и ошарашенно смотрит на меня сверху вниз. – Я действительно это говорила. Ну, то что хочу убить свекровь. Но я всё тебе могу объяснить, – торопливо заканчиваю, когда его челюсть плавно отъезжает вниз.

Глава 6

– Я с вами точно сойду с ума… – вернув челюсть на место, стонет Саша, закрывая глаза и начиная их тереть кончиками пальцев свободной руки.

Второй рукой он так и продолжает прижимать меня к себе.

– Саша, признаться, я не такой реакции от тебя ждала, – растерянно произносит Нина Алексеевна, вставая со стула и смотря на сына со вселенской обидой в глазах. – Она сама призналась. Ты вообще это услышал? Твоя жена сказала, что хочет убить меня…

– Не вас, Нина Алексеевна, – тут же протестую. – Я сказала, что хочу убить свекровь.

Она смотрит на меня как на дурочку, после чего делает глубокий вдох и скрещивает руки на груди.

– Она ещё и издевается надо мной, Саша! – с возмущением переводит взбешённый взгляд на сына.

– Мам, когда тебя кто-то достаёт, ты тоже в сердцах говоришь, что «убила бы». Господи, да это такая расхожая фраза! – начинает с раздражением говорить, пытаясь меня выгородить и оправдать.

Да ты ж мой зайка!

Я благодарно ему улыбаюсь, с умилением смотря на суровое и гневное в данный момент лицо.

Нина Алексеевна громко и возмущённо охает, когда понимает, чью сторону занял её сынок.

– Даже я на работе частенько её говорю, когда мои сотрудники жёстко косячат, – продолжает Саша. – Притом говорю прямо им в лицо, что я сейчас их убью.

– И в подробностях им рассказываешь, какими способами будешь убивать? – язвит свекровушка, бросив быстрый торжествующий взгляд на меня.

Ну да, этот аргумент имеет какие-то шансы на то, чтобы «потопить» меня.

– Эм-м-м… – муж хмурится, теряясь немного. – Да вроде… нет.

– ВОТ! А Мария спокойно рассуждала, как она будет меня убивать. Насколько я поняла, она собирается меня застрелить, – чуть ли не с гордостью восклицает Нина Алексеевна.

Из меня вырывается истерический смешок, который я тут же пытаюсь замаскировать кашлем.

Две пары глаз тут же впиваются в меня.

– И это я тоже могу объяснить, – торопливо бубню.

– Не верю своим ушам! – восклицает свекровь. – Как тебе только совесть позволяет такое говорить?! Саша, она…

Дальше женщина начинает в красках и с подробностями рассказывать, как именно я собиралась её убить. Чуть ли не слово в слово повторяет про топор, кровь, яд и пистолет.

Эмоционально размахивает руками, а возмущенный взгляд мечется по всей кухне.

Ищет, что ли, тут какого-нибудь другого сына, который ей поверит?

Пока она выдаёт нам второй акт своего театрального представления, поднимаю голову на Сашу.

Он совершенно спокойно смотрит на меня. Только в глазах вопрос «Маш, какого хрена тут происходит?».

С извиняющей улыбкой шепчу очень тихо, чтобы свекровь точно не услышала, одно единственное слово: «Дарк».

В его глазах тут же появляется понимание.

– Да блин… –тихо стонет муж, скривившись. – С Людой? – уточняет, хотя сам на свой же вопрос тут же и отвечает. – Ну, конечно же, с ней. Глупый вопрос…

– Что ты на это скажешь, сынок? Хотя нет! Я хочу послушать Машу. Мне прям интересно, как ЭТО она сможет объяснить.

– Нина Алексеевна, я всё ЭТО обязательно объясню Саше, – как можно твёрже произношу, – наедине! – интонацией выделяю последнее слово.

Свекровь шокировано открывает рот, двигает безмолвно губами и начинает краснеть.

Господи, только бы её инсульт щас не долбанул. Тогда получится, что я и правда буду причастна к её смерти.

И опять же мне на помощь приходит муж.

– Мам, давай ты сейчас сядешь и успокоишься, хорошо? А я пока переговорю с Машей в… мы с ней пойдём в гостиную.

Теперь у свекрови начинает съезжать челюсть куда-то вниз, как было до этого у Саши. Глаза округляются в неверии.

Так, сейчас, похоже, будет третий акт.

И муж тоже это понимает.

Не дожидаясь, когда свекровь заголосит, выражая протест, Саша хватает меня за руку и тащит в сторону двери. Практически бегом семеню за ним, стараясь не смотреть на его мать.

Как только мы добегаем практически до нужной комнаты, он пропускает меня вперёд, заходит сам и плотно закрывает дверь.

– Маш! Ты издеваешься?! – рычит мой любимый мужчина, упирая руки в бока и прожигая меня обвиняющим взглядом. – Мы же договорились, что пока мама тут, ты не будешь этого делать! Как мы теперь маме всё объясним?!

– Ну, прости меня, – делаю самую невинную моську и даже руки складываю в молитвенном жесте. – Не удержалась. Ты же знаешь, оно как-то само… накатывает.

Тяжелый вздох от него, закатывание глаз, после чего жест «рука-лицо».

Молчу в тряпочку, давая ему время успокоиться и придумать, как вытащить нас из этой задницы, потому что лично я пока ваще вариантов не вижу, как это сделать.

Минуты две он делает дыхательную гимнастику, после чего отнимает руку от лица и смотрит на меня обречённо.

– Ты собиралась убивать только садовника, племянника и одного охранника, – начинает мрачно говорить Саша. – Свекрови в этом списке и в помине не было, Зай, – чуть ли не с тоской.

– Ну, теперь есть, – твёрдо произношу я.

И как бы ни старалась, но бой со своими губами проигрываю, и они… медленно расплываются в кровожадной улыбке.

Глава 7

– Маш, сейчас вот вообще не смешно, – мрачно изрекает Саша, видя мою довольную рожицу. – Как это маме объяснять будем, а?

– Не знаю, – стону, моментально переключаясь на самое важное. – Но точно не правду.

– Маш, а если… – чуть ли не вкрадчиво начинает говорить муж, делая пару шагов вперёд.

– НЕТ! –категорически обрываю своего любимого, видя по его глазам, что именно он хочет предложить. – Мы не будем говорить твоей матери правду. Она меня и так считает не пойми кем, – и тут же начинаю перечислять список всех моих «прегрешений», по мнению Нины Алексеевны. – Тунеядка. Лентяйка. Женщина, которая толком не кормит своего мужа. Ну и вишенка: та, которая не хочет продолжить великий род Воронцовых и «одарить» тебя наследником, которого ты так хочешь.

Саша хмурится на последних словах. Карие глаза любимого тут же вспыхивают.

– Это мама тебе сказала? – тон у Саши становится прохладным.

– Не такими, конечно, словами, – нехотя признаюсь, тоже сводя брови домиком. – Но смысл уловила. Она считает, что именно я не хочу ребёнка, – бурчу, озвучивая самую основную причину своего недовольства и отводя взгляд в сторону.

Уже через секунду оказываюсь в бережных и крепких объятиях мужа.

– Я поговорю с ней по этому поводу, – невнятно говорит Саша, уткнувшись лицом в мою макушку. – Обещаю, что по этому поводу она тебе больше ничего не скажет.

– Вот в этом вопросе я согласна, что надо сказать правду, – уткнувшись в стальную грудь, ворчу.

А правда в том, что ещё полтора года назад мы решили, что хотим детей. Перестали предохраняться, но прошло двенадцать месяцев, а долгожданных двух полосок так и не увидели. Начали обследоваться, чтобы выяснить, в ком из нас проблема и что же делать дальше.

Вот только, как оказалось, никто из нас не был виноват. И по сути, никаких проблем нет. Врачи только руками разводят и не могут ничего толком сказать, почему я не могу забеременеть.

На данный момент это моё самое больное место. И сегодня свекровь ударила именно по нему.

– Ну, теперь понятно, почему свекровь «появилась», – понимающе говорит муж. Я чувствую, что он улыбается. – Может, всё-таки правду, Маш?

Отрицательно машу головой, которую тут же задираю вверх, чтобы посмотреть в лицо мужу.

– Сказав правду, мы сразу снимем с тебя клеймо лентяйки и тунеядки, – весело ухмыляется он, подмигивая.

– Всё равно нет, – выскальзываю из его объятий.

– Маш, ну правда, – с досадой говорит муж, рукой взъерошив свои густые тёмные волосы. – Я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я сказал маме, что ты автор детективов. И то, что она услышала, это всего лишь обсуждение событий в твоей книге, которую ты сейчас пишешь.

Насупившись, отхожу от него и сажусь на диван.

– Машуль, я тебе уже раз сто говорил, что то, чем ты занимаешься, это круто, – Саша пристраивается рядом. – И столько же раз как горжусь тем, что у меня жена – писатель.

Конечно, я ему верю.

И тоже собой очень восхищаюсь. Безумно рада, что за полтора года в довольно узком кругу смогла заработать себе звание автора, который пишет крутые остросюжетные детективы. В нише, где «правят» в основном мужчины, мой псевдоним, под которым я публикуюсь, становится всё больше на слуху.

Само собой, тщательно скрываю, что Александр Дарк – это женщина, да ещё к тому же жена не последнего человека в городе.

Про моё хобби, которое на данный момент приносит мне неплохой заработок, знают всего четверо: муж, Люська и мои родители. И именно последние товарищи являются основной причиной, почему я так тщательно скрываю ото всех остальных, что пишу книги.

Когда я поделилась с ними впервые своей тайной, они… хм-м…

Не сказать, что родители меня высмеяли, но после нашего разговора делиться с кем-то ещё, что я пишу детективы, никакого не было желания. И особенно запали в душу их слова о том, что такое «несерьёзное» дело может довольно сильно ударить по деловой репутации Саши.

– Сама подумай, что будут говорить его родные, друзья и партнёры, когда узнают, что его жена какая-то писака, – голос мамы до сих пор слишком чётко звучит у меня в голове.

Поэтому нет. Никакой правды для Нины Алексеевны.

Допустить, чтобы она возглавила армию тех, кто будет насмехаться надо мной и тем самым настраивать сына против всех, я не могу. А зная своего мужа и то, на что он может пойти, защищая меня, получится, что Саша постоянно будет в состоянии войны.

Пусть лучше свекровь считает меня никчёмной пустышкой.

– Нет! – уже в который раз повторяю мужу, взглядом давая понять, что не поменяю своего мнения.

Саша откидывается на спинку дивана, чертыхаясь вслух.

– Придумывай тогда, что мне маме сказать. Ты же у нас всё-таки в семье главный придумщик историй, – мрачно иронизирует муж, тяжело вздохнув.

– Я умею придумывать, как людей убивать. И как сделать так, чтобы до самого конца книги никто не догадался, кто всех «мочит», – тут же кидаю ему с сарказмом ответочку. – Саш, ну придумай сам, – тут же, правда, начинаю умолять мужа. – Веришь, я в такой панике от мысли, как выбираться из всего этого, что мозги вообще не варят, – ною тоскливым тоном и снова применяю глаза котика из знаменитого мульта.

– Черт! Да мне пока тоже в голову ничего не приходит, – с досадой психует муж.

– Как думаешь, – двигаюсь к нему под бочок, – если мы тут надолго зависнем, есть вариант, что твоя мама внезапно забудет про всё? – из меня начинает переть чёрный юмор.

– Есть вариант, что она скорее сюда придёт, чтобы продолжить разборки, – хмыкает он, обнимая меня за плечи и чмокая в висок.

И как только он заканчивает предложение, раздаётся громкий и требовательный стук в дверь.

Мда…

Саша однозначно очень хорошо знает характер своей мамочки.

Свекровушке надоело ждать, и она пошла в наступление.

Глава 8

Дверь тут же открывается, и в комнату решительно вплывает свекровь.

Быстро отодвигаюсь от Саши, но Нина Алексеевна уже засекла наше милое воркование и то, как близко мы сидели.

Она возмущённо смотрит на сына, доходит до нас и с воинственным выражением лица усаживается в кресло, которое стоит справа от дивана.

– Мама, Маша мне всё объяснила, – тут же говорит муж, наклоняясь вперёд.

Уж не знаю, какую версию он собирался выдвинуть, но озвучить её Саша не успевает.

– Я буду не против, если Мария и мне всё объяснит, – я чуть в сосульку не превращаюсь от её холодного тона и острого ледяного взгляда, впившегося в меня.

– Нина Алексеевна, я просто обсуждала с подругой по телефону один фильм, – самыми честным взором смотрю ей прямо в глаза. – Триллер с погонями, убийствами. Вот мы и рассуждали, в чём ошибся герой. Каким способом он мог убить своего врага, чтобы его не поймали.

Боже, Маша, что ты несёшь?!

Отмазка не выдерживает никой критики, конечно. Но другой, мать вашу, у меня просто нет!

– Хорошо, предположим, я тебе верю, – всё с той же прохладой говорит свекровь. И видно же, что нихрена она мне не верит. – А зачем нужно было наедине с сыном всё это объяснять? Ты прекрасно могла сказать это ив моём присутствии на кухне пять минут назад.

Вот тут да, сложнее будет придумать себе оправдание.

Стараясь сделать это незаметно, тычу пальцами в бедро Саши, тем самым намекая, что мне срочно требуется «помощь зала».

– Мам, ты сама прекрасно знаешь, что Маша тебя… хм-м… немного стесняется, – мой рыцарь тут же приходит на помощь. Вот только по иронично вздёрнутой брови Нины Алексеевны всем понятно, что его слова звучат бредом. – Мам, допустим, ты не веришь Маше. Но МНЕ ты веришь?

– Само собой, сынок. Ты единственный человек, которому я верю безгранично и беспрекословно, – звучит с пафосом. Взглядом даёт понять, что в отношении меня у неё прямо противоположное мнение.

– Тогда просто проверь мне на слово, что Маша не собирается тебя убивать.

– Не собираюсь, Нина Алексеевна, – тут же повторяю за мужем. – Клянусь вам! – торжественно, прижимая руку к тому месту, где находится сердце. – И даже мысли такой не возникало!

Господи, если бы нас сейчас кто-то услышал, точно бы всех троих в дурку сдал.

Она хмуро смотрит то на меня, то на Сашу.

Само собой, не верит.

И я её понимаю. Я бы тоже не поверила, если бы саму себя услышала.

Вот только сделать она ничего не может. Давить на сына – не вариант. Он настроен решительно на то, чтобы выгородить меня и закрыть эту тему. И она это прекрасно понимает, да и видит по его лицу, что других объяснений для неё не будет.

– Хорошо, Саша. Я тебя услышала, – величественно кивает, вставая с кресла. – Поверю тебе на слово, – а вот тон у неё такой, что и мне, и мужу становится сразу всё предельно ясно.

Услышать она, может быть, и услышала, вот только нифига не поверила.

И чем мне это аукнется, интересно знать?

Ой, а может, она испугается оставаться и дальше со мной наедине? И свалит уже?

Хотя, зная её… что-то сомнительно, что Нина Алексеевна побежит собирать чемоданы и вызывать такси.

Думаю, тут другой вариант будет более правдоподобен.

Она, скорее всего, окончательно меня затерроризирует в отсутствие Саши, который как раз сейчас свалит из дома на работу!

– Ах да… – свекровь стоит уже в дверном проеме, но разворачивается к нам. – В пятницу вы хотите праздновать годовщину вашей свадьбы, правильно?

– Да. Но только самые близкие приглашены, так что никаких приёмов на сто человек, мам, – тут же оживает муж. – Я тебя предупреждал об этом.

– Просто времени совсем мало. А Мария, насколько я поняла, даже не начинала заниматься подготовкой.

– Как раз завтра планировала этим заняться, – быстро пытаюсь реабилитироваться в её глазах хотя бы в этом вопросе.

И ведь не соврала. Я и правда планировала в среду весь день посвятить подготовке к годовщине.

– Думаю, ты, Маша, не будешь против, если я приму в этом участие? – Нина Алексеевна смотрит только на меня.

«Только попробуй отказаться! И мы будем дальше обсуждать твоё «обсуждение триллера»», – чётко читаю я в её ироничном взгляде.

– Замечательная идея, – чуть ли не с восторгом отвечает за меня Саша.

Кривая улыбка – это единственное, что я могу сейчас из себя выдавить.

– Ну вот и замечательно, – кивает свекровь, после чего уходит из комнаты.

– Я тебя тоже хочу убить! – тихо рычу в сторону мужа, как только за женщиной закрывается дверь.

– Зай, это отличный вариант. Она будет занята подготовкой и не будет лезть к тебе.

– Серьёзно? – иронично выгибаю бровь.

– Я знаю свою мать. Она очень любит заниматься таким. Поверь, ты даже можешь полностью переложить все эти приготовления на неё. Она тебе только благодарна за это будет. Это точно отвлечет её от сегодняшней ситуации. И к пятнице она совсем забудет про то, что ты собиралась её «убить», – сдержать улыбку у него не получается.

– Ну… ладно, – нехотя соглашаюсь с ним. – Только ты сам ей намекни, что я буду только «за», если она за это возьмётся, хорошо?

В принципе, действительно хороший вариант: спихнуть всё на свекровь, раз ей этого так хочется.

Ладно, «мама», так уж и быть.

Пусть наша годовщина пройдёт так, как ВАМ этого хочется.

Глава 9

Набираю номер мужа, а сама с опаской выглядываю из комнаты и обозреваю «окрестности».

Горизонт чист, но боюсь, это ненадолго. Быстро ныряю опять в гостевую спальню, расположенную по соседству с комнатой свекрови. Тут сегодня я ещё не пряталась.

– Да, Зай? – мне отвечают уже после второго гудка. Голос Саши звучит настороженно. Ага, чует, что на него надвигается буря.

– Ты обещал, что, если мы скинем на твою мать подготовку к годовщине свадьбы, она забудет про меня на это время! – шёпотом «ору» на мужа, а сама поглядываю на дверь и свободным ухом прислушиваюсь, не раздаются ли в коридоре шаги.

– Эм-м… – растерянно мычит Саша.

– Ты мне не «эмкай»! – продолжаю шипеть разъяренной змеюкой. – Собирайся и приезжай!

– Да что случилось?

– О, твоя мать довольно рьяно занялась подготовкой. Звонит, договаривается, вот только меня дёргает постоянно. Ходит за мной как приклеенная и постоянно интересуется, не буду ли я против того-то и того-то. Но это ещё не всё, дорогой, – язвительно.

Тяжелый вздох мужа игнорирую.

– К себе на помощь она позвала двух своих подруг!

– Что?

– Про помощь это версия для нас с тобой, если что! А мне она мягко намекнула, что они её гарантия и свидетели, если я всё-таки собираюсь её кокнуть! Быстро приехал и угомонил свою мать!

– Маш… я правда никак сейчас не могу сорваться и приехать, – стонет Саша. – У меня через десять минут заключение договора с японцами. Они уже ждут меня в конференц-зале. Я смогу только через часа три приехать. –То есть мне терпеть всё это до восьми вечера?! – Слушай… ну, позови Людмилу, чтобы она хоть немного уровняла численность ваших воинственных коалиций.

Юморист, блин!

– Никакого секса тебе сегодня! – рычу в трубку и отключаюсь, тяжело дыша.

Его идеей я всё-таки воспользовалась. Позвонила Люське, узнала, что она свободна, и попросила её приехать.

Уже через полчаса подруга была у меня.

– Нина Алексеевна, ко мне Люда приехала. Мы с ней будем в летней беседке, – оповещаю свекровь и её подруг, которые в это время пьют чай в гостиной.

– Всем добрый день, – из-за моего плеча машет женщинам рукой Люська.

Те хором приветствуют подругу.

Вижу, что свекровь открыла рот, чтобы продолжить беседу с Людой, но не даю ей это сделать. Быстро хватаю подругу за руку и тащу за собой на улицу. Практически бегом долетаем до беседки и падаем на диван.

– Что, совсем допекла? – с сочувствием спрашивает у меня Люся.

Я вкратце рассказываю ей, что вчера произошло и во что это вылилось сегодня.

– Мда… что, реально вылавливают по дому? – переспрашивает подруга, как только замолкаю.

– Я специально засекала время, – хмуро. – Пятнадцать минут. Это время, когда мне удалось побыть в абсолютном одиночестве. И угадай, – с язвительностью, – где именно?

– Поди на толчке, – тут же соображает Люська, начиная угорать.

– Бинго!

Эта зараза начинает ржать в голос, чуть ли не хрюкая.

– Сейчас я тебя тоже хочу убить, – с кислой миной смотрю на веселящуюся подругу.

– Кстати, о птичках, – она моментально становится серьёзной. – Помнишь, я говорила, что твои читатели тебя уже прибить хотят в связи с тем, что так долго проды нет?

Стону в голос, откидывая голову на подголовник дивана и закрывая глаза.

Обычно я стабильно выкладывала главы, и народ, читающий мои книги, был приучен к определенному графику. А тут получается, что сегодня пятый день как нет продолжения.

Безумно стыдно, конечно, но с появлением свекрови я совсем забросила писанину, но не потому, что не хотела. Просто времени не было, да и было опасение, что Нина Алексеевна случайно может наткнуться на планшет, на котором я обычно работала.

Есть у меня одна дурная привычка. В течение дня я могу ходить по дому с планшетом и писать очередную главу. А потом запросто могу оставить его в любой комнате в открытом рабочем состоянии. Но с приездом свекрови (которая точно бы сунула свой любопытный нос в мои записи), чтобы не спалиться, днем я вообще не врубала планшет. А вечером, как только уединялись с мужем в спальне, тем более было не до моего хобби. Общение с Сашей, секс, и меня вырубало до утра.

– Короче, народ уже волнуется, – слышу голос подруги. – Ты бы написала, что в порядке и просто у тебя некий форс-мажор. Ну, или хочешь, я напишу. А то компашка Ворона уже планируют разворачивать полномасштабную компанию по поиску хоть каких-нибудь сведений о том, куда ты пропала.

Меня читают в основном мужчины, но есть и женщины. Притом именно последние в основном и комментируют каждую проду. И так получилось, что одна из них под ником Нина Ворон сплотила вокруг себя некую компашку, как мы с Люсей их называем, и эти женщины являются моими ярыми поклонниками. Доходило до смешного: однажды был написан какой-то негативный комментарий, оставленный мужчиной. Я даже ответить не успела, как вся эта шайка-лейка тут же накинулась на того бедного мужика, защищая меня и мою книгу. Думала, они загрызут его в комментариях.

– Сегодня обязательно напишу, – обещаю подруге, открывая глаза. Не хватало ещё, чтобы она за меня писала. – Извинюсь и скажу, что продолжение будет только на следующей неделе.

– Уверена, что свекровь свалит к этому времени?

– Уже не очень, – тяжело вздыхаю.

– Маш, а если она реально зависнет у вас надолго? Как ты вообще собираешься писать?

– Не знаю, – со стоном.

– Ну так, может быть, – начинает с осторожностью говорить Люська, – сказать Нина Алексеевне, чем ты занимаешься? Это снимет кучу вопросов и предъяв с её стороны по поводу того, что ты не работаешь. Да и вся эта ситуация с планированием её убийства станет более понятной. Будет ясно, что ты обсуждала со мной очередную свою книгу, где планируешь кокнуть персонажа«свекровь», а не саму Нину Алексеевну.

– Чтобы она раструбила об этом по всему свету? Нет, спасибо. И это я уже не говорю о том, что она вообще будет говорить про моё хобби.

– Ну… думаю, Саша сможет заставить её никому не говорить. И ты опять принижаешь то, чем занимаешься. Я считаю, что ты не должна это скрывать. Да и вообще, на вопрос всех знакомых о том, чем сейчас занимаешься, с гордостью говорить, что ты писательница.

Я фыркаю, усмехаясь. То, про что она говорит, это из разряда фантастики.

– Нет, а чего ты фыркаешь? – тут же возмущённо восклицает Люська. – Я тебе на полном серьёзе говорю. Ну, хочешь, давай проведём эксперимент. Первому, кто у тебя спросит про работу, ответишь правду и посмотришь реакцию.

– Я не смогу, – бубню в ответ, глядя на неё исподлобья.

– Да блин, Маш! – психует подруга. – Не понимаю, чего тут сложного?! Открываешь рот и говоришь: «Я Александр Дарк! Автор крутых детективов!». Всё просто! Ой, ну ладно, зная твою скромность, можешь слово «крутых» не говорить. Да и…

– НИНА! СРОЧНО! СЮДА! – безумный вопль, раздавшийся где-то рядом с беседкой, заставляет нас с Люськой в страхе подскочить с дивана и кинуться к выходу из беседки.

Орала одна из подруг моей свекрови, Анна Петровна.

Женщина стоит возле угла беседки, озирается с совершенно невменяемым взглядом и машет ладошкой как веером на своё красное лицо.

Что случилось? Ей плохо? Инфаркт? Инсульт?

Мы с Люсей быстро бежим к ней. Одновременно с нами к женщине подлетают свекровь и вторая подружайка Лилия Артуровна.

– Аня, что случилось?! – свекровь начинает в панике ощупывать свою подругу, с ужасом сканируя взглядом взволнованное лицо. – Тебе плохо? Сердце? Давление? Что?! – как из пулемета следуют вопросы.

– Она!.. Маша… – Анна Павловна чуть ли не задыхается и тыкает в меня пальцем. – Твоя не… невестка… – заикаясь.

Все разом переводят на меня взгляд. Даже Люська, сведя брови, смотрит вопросительно.

Да я-то тут при чём?!

Я только открываю рот, чтобы потребовать пояснений у этой чокнутой, которая так и продолжает указывать на меня дрожащим пальцем, но она меня опережает. И совершенно чётко и громко произносит:

– Нина, твоя Маша… это Александр Дарк!

Да твою же мать!

Глава 10

Маша, ты дура! Наиполнейшая!

Ничему тебя жизнь не учит!

Зная, что на территории ходят-бродят три вражеских особи, которые могут сыграть в партизанов и подслушать твои разговоры, ты расслабляешься и спокойно обсуждаешь с Люськой своё хобби.

Ну вот какого лешего, а?!

Всё! Срочно заклеиваешь себе скотчем рот и не снимаешь его, пока свекровь гостит у вас дома!

– Аня… ну что за бред ты несёшь, – уже более спокойно говорит свекровь, перестав с тревогой смотреть на подругу и ощупывать её на предмет повреждений. – Маша и Дарк? – фыркает небрежно. – Она ну никак не может быть им.

Мелькает мысль о том, откуда они вообще знают, что есть такой автор. Но она быстро улетучивается, так как вижу, что слова свекрови только раззадорили её подругу.

– Нина, это не бред! – с жаром произносит Анна Павловна, не отрывая от меня возбуждённого взгляда. Её речь наконец-то приходит в норму: она уже не заикается и говорит чётко, внятно и громко. – Маша – это Александр Дарк! Она сама это сказала!

Четыре пары глаз смотрят на меня. Трое с подозрением и лёгкой степенью удивления. Одна с извинением и вопросом «Что будем делать?».

Выражение лица Люськи уж больно говорящее. Поняв, что именно она «спалила контору», в эту же секунду дала обет молчания. Весь её вид говорит о том, что теперь подруга ни единого слова не скажет, пока я не дам ей добро на это.

Обещаю подруге взглядом, что убью её (и возможно даже, что это будет не в очередной моей книге, а в реальности), понимая, что вытаскивать свою жопу из этой задницы придётся в одного.

Перевожу, надеюсь, невозмутимый взгляд на эту троицу.

– Я не говорила этого! – яростно отрицаю и даже головой качаю для пущего эффекта.

Нет, ну а чего?

Я же не соврала. Это Люська ляпнула ту самую дебильную фразу, разоблачающую меня.

Анна Павловна от возмущения повторно покрывается красными пятнами и изображает рыбку, выброшенную на берег: без единого звука открывает и закрывает рот на протяжении секунд двадцати.

– Вам, наверное, послышалось, Анна Павловна, – изображаю на лице самую милую улыбку.

– Согласна, это не ты сказала, – приходит в себя Анна Павловна, уперев руки в бока и с осуждением смотря на меня. – Это сказала твоя подруга. Я не выжила из ума, поэтому точно помню, что она произнесла. Она советовала тебе признаться, что ты Александр Дарк! – торжествующе чеканит она. – Разве не так?

Да чтоб ты… была здорова, Анна Павловна!

Понимаю, что уже конкретно запахло жареным.

Свекровь и вторая её подружка смотрят на меня уже с подозрением и ожиданием в глазах, что же я отвечу.

– Мы просто обсуждали книги этого автора, – хренушки я признаюсь.

После моих слов моя подруга наконец-то оживает. Смотрит на троицу и, ослепительно улыбаясь, начинает кивать головой, мол, подтверждает эти слова. Да так рьяно трясет башкой, что я, кажется, слышу хруст позвонков в её шее.

Люська, ёмоё… не переигрывай!

Хотя радует, что она и дальше продолжает изображать из себя немую.

Глядишь, и выберемся с ней из этой жопоньки с минимальными потерями.

– Вы, наверное, не так нас поняли, Анна Павловна, – продолжаю самозабвенно врать.

– Нина! – захлёбывается женщина в возмущении и смотрит на свекровь. – Клянусь, я всё правильно поняла! Ты что… мне не веришь?!

– Само собой, я верю тебе, дорогая, но… – моя свекровь растерянно взирает на подругу.

Еле-еле удерживаю себя от того, чтобы не улыбнуться довольно и где-то даже злорадно.

Вот тут вы, Анна Павловна, просчитались.

Вам она, несомненно, больше верит. Но вы не учли один маленький такой нюанс. Нина Алексеевна ещё больше, чем вам, НЕ ВЕРИТ в меня.

Ладошки аж зудеть начинают, так хочется радостно их потереть.

Кажется, можно выдыхать. Что я и делаю, стараясь сделать это тихо и незаметно.

– Ань, может, ты и правда… не так всё поняла, – свекровь в успокаивающем жесте гладит по плечу свою подружайку. – Возможно, слегка перегрелась на солнце, вот и послышалось… Слушай, давай вернёмся в дом и…

– Я никуда не пойду, пока твоя невестка не признается! – Анна Павловна возмущённо смотрит на свекровь. – Маша?! – женщина переводит взор на меня. В её глазах виднеются досада и обида на меня.

Чувствую жуткие угрызения совести, но…

– Я знаю, как мы можем узнать правду, – видя, что я молчу, потупив взгляд, Анна Павловна решает пойти другим путём. – Нина, позвони своему сыну и спроси у него.

Ой, как мне не нравится этот путь.

– Господи, это уже просто какой-то сюр. И что мне у него спросить? – с тяжелым вздохом интересуется свекровь, понимая, так же как и все мы, что Анна Павловна будет стоять до победного. В том смысле, что не сдвинется с места, пока этот звонок не произойдёт.

– Простой вопрос. Правда ли, что Маша– это автор Александр Дарк.

Напрягаюсь, но не сказать, чтобы сильно.

Я знаю, что Саша точно не ответит на этот вопрос положительно.

Когда я только начала этим заниматься, мы с ним сразу договорились.

Кто бы ни спросил его о личности Александра Дарка (всё-таки я боялась, что однажды про это узнают, начнут спрашивать и уточнять у него), муж должен был всегда отвечать отрицательно. До тех пор, пока я сама не скажу ему, что можно говорить.

– Набирай сына и спрашивай, – требовательно приказывает Анна Павловна свекрови.

И как бы я ни показывала, что спокойна как удав, всё равно в этот момент испытывала страх.

Нина Алексеевна, обречённо вздохнув, всё-таки достает из кармана своих летних брюк сотовый. Набрав номер, подносит телефон к уху и начинает взглядом, в котором светится досада, медленно скользить по лицам каждой из нас.

Когда её взгляд замирает на мне и становится острым, клянусь, я чуть концы не отдаю.

Видимо, в моих глазах всё-таки промелькивает испуг. И именно на него свекровь так реагирует.

Не отвечай! Просто не бери эту чёртову трубку!

– Саша, милый… да нет, ничего не случилось, – ласково начинает щебетать Нина Алексеевна, продолжая прожигать меня пристальным взглядом. – Мне нужно задать тебе один вопрос, дорогой…

Я тяжело сглатываю, и свекровь это чётко улавливает. Она прищуривается, от чего её взгляд становится хищным.

– Хотя какой вопрос, – непринуждённо смеется, – это даже не вопрос. Мне тут Маша рассказала свой секретик, – внутри всё застывает от ужаса. – Ну как какой? То, что она Александр Дарк.

В ушах стоит такой звон, что я даже особо и не слышу, что дальше говорит Нина Алексеевна.

Вот же… хитрая…

А дальше в голове только «пи».

Свекровь, отнимая телефон от уха, врубает звонок на громкую связь и с торжеством смотрит на меня.

– Я рад, что она тебе призналась… – довольный голос мужа я слышу уже чётко.

Обречённо закрываю глаза.

Ну, С-а-аша… блин!

Неделю тебе никакого секса!

Глава 11

Когда голос мужа пропадает, понимаю, что свекровь отключила громкую связь.

– А уж как я рада, что Маша ПРИЗНАЛАСЬ, – акцент и упрёк на последнем слове предназначены, само собой, мне. – Ладно, дорогой. Больше не буду тебя отвлекать.

– А я говорила! – чуть ли не визжит от счастья Анна Павловна.

Глупо и дальше стоять с закрытыми глазами неподвижной статуей. Свекровь и её подружки никуда не денутся, так что пора оживать.

Открываю глаза и вижу, что все без исключения смотрят на меня.

– О господи! – первой оживает Лилия Артуровна. – Маша – это Дарк! Обалдеть!

– Да не то слово, – немного растерянно произносит Нина Алексеевна, взирая на меня как на восьмое чудо света. Кстати, две её подружки смотрят точно так же.

Что тут происходит, а?

Ну не должны они так реагировать на эту новость. Удивление, интерес, любопытство – это я ещё понимаю. Даже снисхождение и презрение были бы для меня вполне понятны. Но уж никак не… восхищение и восторг?

Мелькала же мыслишка, что уж больно странно они себя ведут. Так, будто в теме, кто такой Дарк.

Теперь я не отмахиваюсь от этой мысли, а начинаю её обдумывать более детально, смотря на эту троицу с подозрением.

Получается, свекровь и её подруги читают… меня?!

– Я правильно понимаю, что вы, дамы, в курсе, кто такой Александр Дарк и чем он занимается? – интересуется Люся у них, произнося вопрос медленно и немного задумчиво.

Она, похоже, тоже выстроила логическую цепочку по поводу того, почему женщины устроили тут такой кипиш.

– Конечно, знаем! – одновременно восклицают Анна Павловна и Лилия Артуровна.

– Мы большие поклонники его творчества! – с жаром продолжает Анна Павловна. – Ой! Теперь что, получается, надо говорить не «его», а «её»? – растерянно.

– А я ведь говорила вам, девочки, что есть у меня подозрения, что Дарк– это женщина! – с нескрываемым торжеством произносит Лилия Артуровна, чуть ли не с гордостью взирая на своих подруг. – А ты что мне отвечала, Нина? «Да не может быть того, что такие классные детективы писала женщина», – у неё отлично получается спародировать снисходительный голос моей свекрови.

Пока женщина говорит, в мыслях быстро вспоминаю и перебираю ники тех, кто активничает в комментариях моих книг.

– Нина Ворон? – чуть ли не с тоской высказываю предположение, обращаясь непосредственно к свекрови. На что она просто кивает, отвечая на мой вопрос.

Ниши взгляды встречаются и будто застывают. В её глазах просто буря эмоций. Что-то мне подсказывает, что в моих тоже бушует шторм.

Мы обе, похоже, пытаемся свыкнуться с мыслью, что привычная картина нашего мнения друг о друге рушится.

Остальные молчат, словно чувствуют, что нам с ней нужна эта минутка тишины.

– Как вы смотрите на то, чтобы расположиться в беседке и всё обсудить? – следует предложение от Людмилы, которая пихает меня в бок, чтобы привести в чувство.

Все дружно соглашаются, поэтому уже всей кучей перемещаемся в беседку. Свекровь с подружками усаживаются на диван. Мы с Люсей берём стулья и усаживаемся напротив них.

– Я до сих пор не верю, что это происходит на самом деле, – с восторгом говорит Анна Павловна, смотря на меня как на какое-то божество. – Машенька, я не понимаю, почему ты от Нины скрыла, что пишешь?

– У меня даже мысли не возникало, что Нина Алексеевна читает самиздат, – признаюсь честно. – Тем более детективы. Женщины на сайтах обычно про любовь читают.

– Эти сопли-слюни? – презрительно фыркает моя свекровь, поджимая губы. – Нет уж, увольте.

Ну всё, Нина Алексеевна, хана тебе!

Люська у меня абсолютная СЛР-ца. Я единственная, кого она читает из авторов других жанров. Много раз ей говорила, чтобы не «насиловала» себя, раз не любит детективы. Но она игнорирует мои слова, считая, что таким образом выражает мне свою поддержку.

– А я вот наоборот: читаю только про любовь, – с вызовом произносит подруга. – Сопли-слюни, как вы, Нина Алексеевна, выражаетесь, тоже довольно интересное чтиво. И не каждому дано написать его так, чтобы за душу взяло.

Внутренне ржу, единственная из всех нас понимая, в чей огород сейчас прилетел камушек.

Однажды я попробовала написать о любви. Короткий рассказ, который подруга разнесла в пух и прах. Н этом мои потуги написать нормальную и главное интересную «любовную любовь» были закончены.

– Давайте вы потом обсудите, кто что любит читать, – встревает быстро Лилия Артуровна. – Мне скоро уезжать, а я столько всего хочу у Маши спросить.

Её тут же рьяно поддерживает Анна Павловна, и они начинают просто закидывать меня вопросами: когда начала писать, как такое пришло в голову, почему именно детективы, а много ли людей знает.

Еле успеваю на один ответить, как уже прилетает следующий вопрос от женщин.

Их аккуратные попытки расспросить, что же будет дальше в истории, которую я пишу в данный момент, правда, пресекаю сразу. И делаю это довольно решительно и категорично.

Поняв, что в этом вопросе им точно ничего не светит, они больше не затрагивают сюжет книги, но вопросов меньше не становится.

Даже голова начинает идти кругом от их активности, которую никак не поддерживает свекровь.

Иногда кошусь на неё, не совсем понимая, с чего бы она такая тихая.

А потом соображаю. Она ждёт, когда все остальные уедут. Вот тогда-то я, похоже, и получу… Пока не понимаю, что именно получу, но по привычке ничего хорошего не жду.

С облегчением выдыхаю, когда две подружки Нины Алексеевны собираются уезжать.

– Лиль, мы же самое главное забыли у Машеньки спросить, – смеётся Анна Павловна, смотря на свою подружку с хитринкой.

– Точно! – Лилия Артуровна с ходу понимает, какой ещё вопрос остался не озвучен ими и тоже расплывается в улыбке.

Мы стоим за воротами и ждём такси, которое они вызвали.

Боже, женщины, я вас уже боюсь.

У меня уже язык заплетается.

– Когда будет прода, автор?! – практически синхронно вопят чуть ли не на всю улицу и тут же заходятся в смехе.

Не выдержав, мы с Люськой тоже ржём. Даже свекровь улыбается.

– Постараюсь сегодня, – обещаю, как только смех начинает стихать. – Ну или завтра.

Теперь же не нужно бояться, что свекровь засечёт меня. Могу спокойно усесться с планшетом в гостиной и настрочить продолжение.

– Ой, Нин, так нам завтра, получается, не надо приезжать? – вопрос от Лилии Артуровны сводит всё веселье на нет.

А они что, ещё и завтра планировали сюда припереться?

– Лиль, ты как маленькая, – тихо шепчет Анна Павловна, округляя глаза. – Конечно, не надо. Выяснилось же, что Маша просто сюжет книги обсуждала. А вовсе не планировала убивать Нину.

Люська поперхивается и начинает кашлять. Свекровь краснеет, как вареный рак, и испепеляет убийственным взглядом своих подруг.

Неловкость, похоже, испытывают все.

Благо тут подъезжает такси, и обстановка становится не такой тяжелой.

Две мадамы торопливо прощаются и быстро усаживаются в машину. Пока Нина Алексеевна что-то им тихо говорит, наклонившись к открытому окну, мы с Люсей возвращаемся на территорию дома.

– Охренеть как всё оказалось, согласись, – усмехается подруга, пока мы идём к дому.

Да уж. Сама в шоке.

Не успеваю ответить, как звонит телефон подруги.

– Да? – отвечает Люся, замедляя шаг. Нахмурившись, слушает, что ей говорят. – Что?! – тормозит на месте, восклицая с испугом. – Сейчас приеду, – обещает кому-то, после чего отключается и смотрит на меня. – Короче, я тоже полетела. Звонил сосед, который живет надо мной. Говорит, его топят сверху, и, похоже, вот-вот и ко мне в квартиру начнёт вода идти.

Она разворачивается, я следом за ней, и мы практически бегом идём в сторону калитки.

– У меня ЧП дома! – кричит она в сторону такси, которое так ещё и не отъехало. – Можно я с вами?

Само собой, женщины не отказывают Людмиле. Охая и ахая, интересуются, что же случилось, пока она садится вперёд, к водителю.

– Ой, да там… – это последнее, что мы слышим со свекровью.

Далее только визг шин, когда такси довольно резко срывается с места и уезжает.

И вот тут я напрягаюсь, оставаясь с Ниной Алексеевной один на один.

Мы одновременно поворачиваем головы друг к другу.

– Думаю, Маша, самое время нам с тобой побеседовать откровенно, – очень серьёзно произносит свекровь спустя секунд десять наших молчаливых напряженных гляделок.

И по её глазам вижу, что эта беседа будет не только о моём хобби.

Ох-х ты ж блин!

Чую, придётся много чего обсудить.

Впрочем, Нина Алексеевна права.

Нам давно уже пора поговорить по душам.

И да, я прекрасно понимаю, что разговор может привести к печальным последствиям.

Она восхищается Александром Дарком, но уж точно не в восторге от Марии Воронцовой.

А я тоже собираюсь высказать ей всё, что накопилось за эти годы. И к чему это может привести, один только бог знает.

Надеюсь, к тому моменту, как приедет Саша, мы не поубиваем с ней друг друга.

Глава 12

Пока возвращаемся в дом, идём почему-то молча.

Она сразу направляется на кухню. Выбора нет, иду за ней.

Пока Нина Алексеевна ставит чайник, сажусь за обеденный стол.

– Признаться, я до сих пор в некотором шоке от сегодняшней новости, – свекровь разворачивается ко мне лицом, но продолжает стоять возле плиты.

– Надеюсь, что в радостном, – ляпаю в ответ, не удержав себя от лёгкой иронии в голосе. – Уж теперь вы, Нина Алексеевна, точно знаете, что вашей жизни ничего не угрожает.

– Ну, согласись, у меня были все основания бояться.

– Слов Саши вам было мало?

– В первую очередь Саша – мужчина, – фыркает она и начинает разливать по кружкам чай. – Во вторую – безумно влюблённый мужчина. У меня не было уверенности в том, что ты просто-напросто не запудрила ему мозги.

– Ну, само собой, – бубню раздражённо, смотря на то, как она подходит к столу и ставит кружки на стол. Одну двигает ко мне, после чего садится напротив. – «Любимая» невестка и тут отличилась.

– С чего бы такая ирония в слове «любимая», Мария? – её бровь удивлённо выгибается.

Да ладно!

Вы сейчас серьёзно, Нина Алексеевна?!

И когда вижу в её глазах искреннее недоумение, понимаю, что она не шутит.

Ну что, Машуля, объясним нашей Королевишне, почему иронизируем?

– Нина Алексеевна, – делая глубокий вдох, начинаю пояснять, – для меня отнюдь не тайна, что в роли снохи я не совсем устраиваю вас.

– Что за бред! – восклицает она, округляя глаза.

Что, нужно ещё откровенней?

Да не вопрос.

– Да ладно вам, – с обидой в голосе, – ваши постоянные придирки ко мне… Не так одеваюсь. Готовлю неправильно. Не так замечательно, как надо, убираюсь дома, – по мере того, как начинаю перечислять, тон повышается. Я реально уже завелась. – Работать не хочу! Даже ребенка родить не желаю, гадина такая!

Открыв рот, свекровь лишь ошарашенно хлопает глазами, которые уже на половине моей речи становятся как блюдца.

– Последнее, что ещё не слышала, это то, что я недостаточно ублажаю вашего сыночка! – в полной тишине звучит мой заключительный истеричный вопль.

Вух…

Я это сделала!

Внутри всё трясется как холодец, но на душе долгожданное облегчение.

И пофиг, что теперь будет.

Мама Саши, прижав руку к груди (ага, там, где сердце), закрывает глаза и рот.

Ой, а что случилось, Нина Алексеевна?

Я всего лишь сказала то, что вы мне на протяжении двух лет говорили. Просто коротко и не так мягко, как вы это всегда озвучивали.

Женщина выдыхает тяжело, становясь бледной как поганка. Губы у неё начинают дрожать.

Признаться, в этот момент как-то не пофиг становится. Я, конечно, мечтала высказать ей все претензии, но точно не хотела, чтобы она после них тут же окочурилась.

– Нина Алексеевна, вам… вы хорошо себя чувствуете? – напрягаясь, выпрямляю спину, готовая сорваться с места и броситься к женщине, если у неё реально сердце прихватило.

У неё, конечно, не было проблем с ним. По крайней мере, ничего подобного я от мужа не слышала. Но мало ли, может, и Саша не знает, что мотор у неё барахлит.

Уже даже жалею, что решилась на откровенный разговор.

Я-то думала, после моих слов ножи в мою сторону полетят. А тут, похоже, неотложкой пахнет.

Неужели Нина Алексеевна настолько близко приняла к сердцу мои слова?

Блин, Маша!

Надо было и дальше молчать!

Ты потом что Саше говорить будешь?

Милый, мы тут с твоей мамой поговорили по душам, и её в больницу увезли то ли с инфарктом, то ли с инсультом. Что говорила ей? Пф-ф, да ничего особенного. Ну, подумаешь, немного покричала ещё при этом…

– Вам, может, поискать в аптечке… – торопливо говорю я, пока в памяти стремительно ищу название капель или таблеток, которыми там обычно отпаивают сердечников, и думаю, что из этого действительно может быть у нас в доме.

Меня уже реально начинает трясти от страха за свекровь.

Я даже начинаю подниматься со стула, чтобы всё-таки рвануть за аптечкой, когда Нина Алексеевна открывает глаза и смотрит прямо на меня.

Её тяжелый взгляд просто припечатывает мою пятую точку обратно к стулу, заставляя замереть. Теперь уже у меня округляются глаза, когда я вижу, что никаким сердечным приступам там даже не пахнет. Как-то непохожа она сейчас на того, кому нужно вызывать скорую.

– Корвалол? – практически пищу.

О, я вспомнила.

– Валокордин? – нервно предлагаю другой вариант.

А память-то и дальше выуживает нужные названия из мозга.

Нина Алексеевна продолжает молчать как партизан, сверля меня нечитаемым вглядом.

– Может, тогда… нитроглицирин?

Да блин, Маша!

Сейчас вот вообще не тот вариант, где уместно «Бог любит троицу».

– Боюсь… тут ни первое, ни второе и даже ни третье не поможет, – чуть ли не загробным тоном произносит свекровь, наконец-то перестав изображать немую.

Тревожным взглядом наблюдаю за тем, как она медленно встаёт.

Теперь уже я молчу, смотря за её непонятными действиями.

Нина Алексеевна берёт наши кружки, в которых уже успел остыть чай. Доходит до раковины, выливает их содержимое в раковину, после чего с громким стуком ставит их на столешницу.

Напряжённо жду, что будет дальше. Ну или хотя бы её хоть каких-то слов.

Она между тем спокойно открывает дверцу одного из шкафчиков, висящих на стене, после чего разворачивается ко мне лицом.

– Думаю, вот это мне поможет, – довольным тоном говорит Нина Алексеевна, поднимая руки вверх и демонстрируя мне, что именно взяла из шкафа. – И тебе, Машенька, тоже.

В полном шоке смотрю на то, что она держит в руках.

Эм-м-м…

Неожиданно, однако.

Глава 13

– Нина Алексеевна, – начинаю медленно говорить, когда свекровь возвращается и с громким стуком ставит на стол бутылку коньяка и под него два пузатых бокала, – я прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо и…

– Больше ни слова, Маша! – резко обрывает меня женщина, усаживаясь на стул и решительно разливая горячительный напиток. – Пока мы не сделаем хотя бы три захода, молчим.

Кошмар какой-то!

Мы реально в полном молчании пьём этот благородный напиток без какой-либо закуски в виде шоколада или фруктов.

Маленькими глотками, как положено?

Да хренушки! Хлещем его, словно водку, одним глотком, а потом судорожно дышим, широко открыв рот.

На ум приходит, что мы с ней сейчас прям как две закадычные подружайки-алкашки, решившие накидаться, чтобы пожаловаться на…

Да, собственно говоря, друг на друга мы сейчас, похоже, будем жаловаться.

– А почему молча это надо было сделать? – хриплю, пытаясь отдышаться и чувствуя, как становится горячо в желудке, как начинает расслабляться тело. Голова тоже начинает приобретать пьяненькую лёгкость.

– Ты уже начала сдавать назад, извиняясь, – свекровь машет рукой на своё лицо, которое розовеет.

Выпив алкоголь, притом любой, она всегда краснеет. Данный эффект, правда, недолго держится: обычно уже минут через двадцать цвет лица свекрови всегда принимает свой естественный окрас.

– А я всё-таки хочу услышать более подробно про все эти, как ты говоришь, придирки. И особенно о том, почему ты мне раньше ничего не говорила.

– Ну, а разве вы не придирались ко мне все эти два года? – иронично интересуюсь у женщины. – Вспомните всё, что вы говорите мне обычно. И давайте уже по чесноку… что это, если не придирки, – алкоголь, похоже, окончательно развязал мне язык. – А раз это они, вывод напрашивается один: я вас в роли невестки не устраиваю.

Она внимательно, слегка нахмурившись, слушает меня. Крутит пальцами пустой бокал вокруг своей оси, откинувшись на спинку стула.

– Поэтому логично, что слово «любимая» – это не что иное, как сарказм с моей стороны, – зафиналиваю свою речь и смело смотрю ей прямо в глаза.

Свекровь выжидает какое-то время. Либо ждёт, что я ещё что-нибудь ляпну, либо обдумывает мои слова, стараясь придумать, что же ответить.

– Давай по порядку, – медленно начинает говорить Нина Алексеевна, оставляя бокал в покое и укладывая руки на стол ладонями вниз. – По поводу придирок, как ты говоришь. Я никогда не рассматривала свои замечания именно так, – наклоняет голову набок и задумчиво смотрит на середину стола. – Я просто давала тебе советы. И, как по мне, это было всегда в довольно мягкой форме.

– В мягкой? – аж поперхиваюсь.

– Маш, а давай ты тоже начнёшь говорить правду. Вспомни, я хоть раз нагрубила тебе, когда озвучивала то или иное высказывание по поводу всех вещей, которые ты перечислила: готовка, домашние дела и далее по списку? Только честно. Подумай, пожалуйста, хорошо и скажи, я была груба?

Поджав губы, начинаю вспоминать.

Перебираю в памяти все её слова, которые меня задевали. И уже спустя минут пять прихожу к мысли, что… нет.

– Возможно, вы не грубили, – нехотя бурчу, признавая её слова, – но ирония в ваших словах присутствовала.

– Только потому, что ты не хотела воспринимать мои слова всерьёз. Я год пыталась достаточно аккуратно подсказать, в чём ты ошибаешься.

– В смысле ошибаюсь?

– Как только вы поженились с сыном, я видела, что ты делаешь те же самые ошибки, что и я, когда была молодой. Ошибки, которые могут привести к разводу, – она тяжел вздыхает. – Именно это и произошло со мной и отцом Саши. Я не умела готовить и не хотела даже ради мужа чему-то учиться. Одевалась как попало, считая, что муж должен любить меня в любом моём виде. За домом тоже особо не следила, чего уж скрывать. Затягивала с рождением ребёнка, а ведь муж так просил сына или дочь.

Затаив дыхание, в шоке слушаю её откровения.

Ощущение, что Нина Алексеевна говорит не про себя.

– Отец Саши намекал мне, чтобы я начала хоть что-то менять в себе и в нашей с ним жизни. Но я отмахивалась от этого небрежно, думая, ну куда он денется? Хм-м… – грустно ухмыляется, поднимая взгляд на меня. – Оказывается, Машенька, как бы сильно тебя ни любил мужчина, он может «деться». Туда, где его встречают домашней вкусной едой в красивом платье. Где всегда чисто и к чьим словам прислушиваются, показывая тем самым, что готовы меняться ради любимого в лучшую сторону. Я поняла это не сразу, поверь. Годы понадобились для того, чтобы я признала свои ошибки.

– Неужели отец Саши был прям таким идеалом? – с сомнением тихо интересуюсь у неё.

– Конечно, нет, – улыбается. – Но он менялся ради меня. А я нет.

– Но вы же родили Сашу, – неуверенно произношу я. – То есть… всё-таки вы пошли хотя бы в этом ему навстречу.

– Самое забавное и в тоже время грустное… мы с ним в один день решили друг другу сказать две новости. Оно том, что влюбился и уходит к другой, а я о том, что беременна.

Не сдержавшись, шокировано охаю.

Мозг просто взрывается от поступающих откровений.

Нина Алексеевна твёрдой рукой наливает в наши бокалы коньяк и кивает мне на бокал, давая понять, что самое время принять «эликсир» для следующих откровений.

Мы уже даже не морщимся, когда одновременно и залпом выпиваем коньяк.

Что-то мне подсказывает, что всё самое интересное только начинается.

Глава 14

– Ладно, это было давно и уже неважно, – свекровь ведёт плечами, словно стряхивает воспоминания своего прошлого. – Я тебе это рассказала для понимания того, зачем тебе на все эти моменты указывала. Потому что я не хотела, чтобы вы с Сашей развелись. Признаюсь честно, боялась, что вы это сделаете.

Так, мне надо ещё выпить.

Всё это время я-то считала, что Нина Алексеевна как раз и преследует одну –единственную цель: рассорить нас с Сашей. Была уверена, что она специально всё это делает, чтобы я из раза в раз жаловалась мужу на его мать. Ну а какому ребёнку будет нравиться, что его мать постоянно хают? Логично же, что ему это будет неприятно, от чего в определённый момент он начнёт защищать свою родительницу.

Я знаю, о чём говорю. Среди моих знакомых были такие случаи. Лишь один мужик из пятерых вставал на сторону жены. Остальные вставали на сторону матери и разводились с женой.

Уже сама разливаю коньяк.

– Переходим к пункту два. По поводу «любимой» невестки, – Нина Алексеевна, выпив напиток, морщится и задумчиво продолжает. – Хотя… сначала давай-ка всё-таки какую-нибудь закуску сообразим. Если будем продолжать в таком же темпе, боюсь, уже через полчаса язык будет заплетаться у обеих.

– Сидите, я сама, – подскочив со стула, иду к холодильнику.

Достав фрукты, сыр и колбасу, начинаю всё нарезать и укладывать красиво на небольшие тарелки.

– Да, я настороженно отнеслась к тебе, когда Саша нас познакомил. Ушлых мадам среди его предыдущих женщин было… ой, да все они мечтали выйти за него замуж только из-за денег и статуса, – свекровь говорит всё это, пока я занимаюсь нашим закусоном. – Нет, понятно, что некоторые испытывали к нему чувства, всё-таки он у меня достаточно умный, красивый и харизматичный мужчина, – в женском голосе звучит неприкрытая гордость. – Но меркантильный интерес в их глазах я считывала на раз. И он был у КАЖДОЙ, поверь.

Ой, а можно только не говорить подробно о «каждой»,потому что как-то неприятно слушать про бывших мужа.

Расставив тарелки на столе, усаживаюсь на свое место.

– А ты, Маша… В тебе этой меркантильности не было от слова совсем, как вы, молодежь, любите сейчас говорить, – задумчиво смотрит на меня. – Ты его просто так любила. Само собой, меня это подкупило. Ну, а уж когда увидела, как Саша смотрит на тебя, как наворачивает вокруг тебя круги, я признала тебя полностью. Так что ты устраиваешь меня полностью в роли снохи. И для меня ты действительно стала ЛЮБИМОЙ невесткой, – и это выделение не содержит какого-то сарказма и негатива. – Ещё раз повторюсь. Все мои придирки, как ты их называешь, были только с одной целью – сделать всё от меня зависящее, но не допустить, чтобы вы развелись.

Она говорит это так категорично, что кажется, захоти я уйти от Саши, она свяжет меня и собственноручно вернёт к своему сыну.

В голове туман. И не только от выпитого. По большей части от её пояснений и слов.

– Вчера вы перехотели видеть меня в роли любимой невестки, правда? –нервно хихикаю я, стремясь снизить немного всю «серьёзность» нашей беседы.

Мне требовалось время, чтобы обдумать все её откровения. Посмотреть, так сказать, по-другому на Нину Алексеевну. А в том, что придётся это сделать, сомнений никаких. Нет, понятно, ангелом в моих глазах она точно не стала и не станет, но и относится с негативом у меня уже к ней тоже не получится.

На мои слова она весело смеётся, качая головой.

– Согласись, ты бы тоже моментально захотела избавиться от того, кто планирует твоё убийство, – вытирая слёзы с глаз, произносит свекровь. – Я всю ночь сегодня не спала и думала об этом. О том, как могла настолько сильно ошибиться в тебе и за всё это время не почувствовать, что ты «нехороший человек», – с лёгкой иронией.

Удивительно, но сейчас ирония в её голосе мной воспринимается иначе.

До сегодняшнего дня в ней чудилось что-то злое, неприятное. Одним из способов уколоть меня побольней. А теперь… с такой интонацией мы с Люськой иной раз разговариваем, когда подкалываем друг друга.

– И я очень рада, Маш, что не ошиблась в тебе, – уже на полном серьёзе произносит Нина Алексеевна, беря кусочек фрукта и откусывая от него.

– Жалко, что мы с вами никогда раньше не общались… вот так, – вырывается у меня.

По её выражению глаз вижу, что женщина со мной полностью согласна.

Это был странный вечер.

Мы продолжили свои посиделки. Сначала немного несмело открывали души друг перед другом, говоря о чём-то сокровенном, о том, чем можешь спокойно поделиться только с близким и родным человеком. Раньше для меня такими людьми были только двое: Саша и Люся. А теперь, получается, появился и третий человек?

Совершенно дикая и невероятная мысль, учитывая моё мнение о свекрови все эти годы, но получается, что так. Я реально стала воспринимать женщину как… ну, не как подругу, само собой, учитывая разницу в возрасте и наши «прошлые отношения», но что-то очень близкое к этому.

Большую роль в этом играл, конечно же, алкоголь. Ведь мы продолжили не только разговаривать, но и пить.

Оказалось, что вот такая Нина Алексеевна мне нравится. Да чего уж там, спустя несколько часов я начала в неё влюбляться. Вернее, после того, как она с возмущением чихвостила и в хвост и в гриву моих родителей, узнав от меня, как они относятся к моему писательству.

Саша прислал сообщение, что задержится допоздна, а у нас душа требовала продолжения банкета.

Ну и хотелось дождаться его приезда и порадовать новостью, что между мной и Ниной Алексеевной теперь мир, дружба и жвачка. А так как наша пирушка набирала обороты, был вариант, что мы обе отрубимся к его возвращению.

Поэтому мы перебрались на улицу, решив, что свежий воздух затормозит процесс опьянения.

Глава 15

Я и Нина Алексеевна в четыре руки перетащили в беседку обновлённые закуски, конечно же, прихватив с собой «эликсир правды», и продолжили застолье уже тут.

– Ты поэтому скрываешь ото всех, что пишешь? – задаёт вопрос и хмуро взирает на меня пьяным взглядом Нина Алексеевна.

Неопределённо качаю головой и кисло улыбаюсь.

– Ну и зря! – возмущённо восклицает. – Ты должна гордиться своими успехами. Ты крута, Маш. И я безумно зла на своих сватов! Даже если они не в восторге от того, чем занимается их дочь, они обязаны поддерживать тебя и не имеют право говорить, что ты занимаешься чепухой! С их стороны это не… по-родительски! – она возмущённо стукает ладошкой по столу. – Ой! Больно… – хихикает и машет рукой в воздухе.

– Да я уже привыкла и смирилась с этим, Нина Алексеевна, – тяжело вздыхаю, слыша, что речь у меня уже начинает подтормаживать. Я уже тоже в нужной кондиции.

– Мда… – тянет огорчённо женщина. – Я бы гордилась такой дочерью, – от её слов слёзы на глазах появляются. – И каждому бы хвасталась, что ты автор крутых детективов. Кстати… – наклоняясь вперёд и хитро смотря на меня. – Ну скажи, кто всё-таки Змей, а?

– Ну уж нет, Нина Алексеевна, – хихикаю с маньячными нотками в голосе. – Ждите окончания книги.

Мы говорим о моём «процесснике», который я сейчас пишу.

«Логово Змея» – книга, в котором чувак убивает людей, отдыхающих в небольшом курортном отеле, расположенном в горах. Всё по классике: зима, снегопад, дороги заметены, поэтому, когда начинаются убийства, никто из постояльцев не может уехать, и никакая полиция не может до них добраться. Кто и почему всех убивает, само собой, пока неясно. Об этом читатели узнают только в самом конце.

В комментариях такие дебаты по этому поводу, что я их читаю прям как какое-то произведение.

Вот же какая хитрюшка моя свекровь. Решила, что может выведать у меня личность злодея, раз мы «подружились». Только фигушки ей.

Когда я обсуждаю с Люськой или Сашей сцены из своих книг, даже им я не говорю до последнего, кто у меня убийца в произведениях.

– Ну, Маша! – громко вскрикивает свекровь, с возмущением глядя на меня. – Так нечестно! Мы же вроде как замирились с тобой! Неужели нельзя сказать мне, кто там главный гад?! Ну, по блату, так сказать, а? Клянусь, я никому не скажу! Даже своим девчонкам.

– Нетушки, Нина Алексеевна. В этом вопросе никакого блата, – хохочу в голос.

– Ну и ладно, – расстроенно и немного обиженно бухтит она и поворачивает голову в сторону забора, за которым у соседей что-то громко лязгает. Как будто двери гаража с силой захлопнули. – Кстати, всё забываю у Саши спросить, кто купил соседский дом. Нормальные хоть соседи сейчас у вас?

Закатываю глаза и недовольно морщусь.

Месяц назад у нас действительно поменялись соседи. Молодая пара, с которыми мы с Сашей даже начали дружить, переехали в центр города. А в их дом въехал противный и довольно нелюдимый товарищ.

Насколько я знаю (это мне муж рассказал), какой-то там генерал в отставке.

Первая встреча с ним оставила довольно неприятное впечатление. Я, когда пришла к нему, чтобы познакомиться, поняла одно: дружить мы с ним по-соседски точно не будем. Со мной он разговаривал грубо и сквозь зубы, смотря на меня как на что-то противное и неприятное.

А наша с ним вторая встреча только укрепила первое впечатление. Неделю назад, в обеденное время, расположившись в беседке и печатая очередную проду, врубила музыку. И не сказать, чтобы было сильно громко. Но приперся противный сосед и отчитал меня как маленькую, требуя выключить звук, объясняя это тем, что он спит в это время. А так как окно спальни у него открыто, а оно как раз выходит на нашу сторону, моя музыка, видите ли, не даёт ему полноценно отдохнуть.

– Если бы, – чуть ли не с тоской отвечаю на последний вопрос свекрови. – Противный старик, какой-то там генерал. Недавно вот приходил, отчитал и нагрубил, – начинаю жаловаться.

Вкратце объяснив, в чём была суть конфликта, обиженно бубню:

– Хотя мог и нормально попросить, чтобы я в обед не врубала музыку.

– Надеюсь, Саша поговорил с ним? Объяснил ему, что не стоит в таком тоне разговаривать с его женой?

– Да я не говорила ему, – растерянно смотрю на свекровь.

На лице свекрови появляется сильное удивление. Она реально в шоке от моих слов.

– Маша, тебя обидели, а ты даже мужу не удосужилась сказать?

– Саша пошёл бы на разборки и… Ой, да зачем ещё сильнее накалять обстановку. Если честно, вообще про это забыла. Если бы вы не спросили, я бы даже и вспомнила про соседа и этот случай.

– Так… – Нина Алексеевна упирается ладонями в стол и встаёт с дивана. Её немного ведёт в сторону, но она, тряхнув головой, встаёт ровно. – А ну пошли-ка.

– Куда? – растерянно моргаю глазами, наблюдая за перевоплощением свекрови, которое происходит с ней прямо сейчас.

Ещё секунду назад я видела расслабленную и довольную женщину, а сейчас передо мной Королева. Называть её по старой доброй традиции «Королевишна» даже мысленно у меня теперь язык не поворачивается.

– Донесу до этого старика, что мою любимую невестку нельзя обижать. Никак и никогда!

– Нина Алексеевна, не надо… – подскакиваю тоже на ноги.

Когда голова начинает кружиться, соображаю, что наклюкалась уже тоже хорошо.

Свекровь разворачивается, выходит из беседки и решительно идёт в сторону калитки. Идёт, правда, зигзагообразно, подтверждая тем самым, что примерно в таком же состоянии, что и я.

Нервно ржу, когда понимаю, что мои ноги почти один следуют по маршруту женщины. Меня тоже кидает из стороны в сторону.

– Нина Алексеевна, давайте подождём Сашу, – пытаюсь всё-таки остановить этот «бронепоезд», который что-то злобно бубнит себе под нос.

Но куда там, Нина Алексеевна довольно быстро, хоть и зигзагообразно, выруливает на улицу, доходит до соседних ворот и начинает в них тарабанить кулаком.

– Тут есть звонок, если что, – пьяно хихикая, тыкаю в сторону калитки пальцем.

– Жми! – тут же следует величественный приказ, и она подходит ко мне.

Блин, да почему бы и правда не сказать этому противному соседу, что нельзя так грубо разговаривать с женщиной.

Во мне просыпается воительница, и я смело и уверенно жму на звонок.

Видимо, степень опьянения вышла на новый уровень – на тот, когда хочется с кем-нибудь поругаться.

Уже через минуту мы слышим приближающиеся тяжелые шаги.

Свекровь задвигает меня за спину, вставая впритык к калитке, и упирает руки в бёдра, немного качаясь из стороны в сторону. Её жест похож на… будто она закрывает своё чадо, вставая на его защиту.

«У-у-у… это так мило», – слезливо умиляется мой внутренний голос в башке.

– Что нужно? – вопрос соседа, прозвучавший раздражённо и сердито, приводит в чувство, и я наклоняюсь в сторону, чтобы выглянуть из-за свекрови.

А я ведь говорила, что он грубиян!

– Секундочку, – надменно говорит Нина Алексеевна соседу, выставляя палец вверх. – Сейчас уточню у невестки один вопрос и вернусь к вам.

Она оборачивается на меня.

– Маша, ты что… считаешь меня СТАРУХОЙ?! – с возмущением восклицает она, смотря на меня с пьяной обидой.

Я даже на трезвую голову не смогла бы сообразить, с какого перепуга последовал такой вопрос от неё именно сейчас. А уж пьяная тем более, поэтому решаю пойти самым коротким путём.

– Нет. А почему вы спрашиваете об этом? – со всей серьёзностью, но немного заплетающимся языком интересуюсь у женщины, а сама пытаюсь удержать своё тело в пространстве. Но оно так и норовит отклониться куда-то в правую сторону. Ну, или Нина Алексеевна так качается у меня в глазах.

– Ты сказала, что у тебя сосед противный СТАРИК!

– И? – продолжаю тупить я, слыша, как свекровь возмущённо охает.

– Женщины, а противный старик вам не мешает? – с сарказмом звучит голос соседа.

– Нет! – мы со свекровью ему резко отвечаем, как синхронистки, даже не смотря в его сторону.

– А ничего, что этот СТАРИК примерно моего возраста?! Ну, немного постарше, конечно, но…

– Да ла-а-адно… – тяну неверяще, переводя расфокусированный взгляд на мужчину.

– Так, ладно. Мы с тобой потом ещё на эту тему поговорим, – выдохнув, говорит Нина Алексеевна и снова разворачивается лицом к соседу. – Ну а теперь вы, уважаемый, – величественно и спокойно. – У меня имеется, что вам сказать. И будьте так любезны, не перебивать меня.

Давай, «мама», жги!

А я потом тоже вставлю свои три копейки.

Потому как… нефиг обижать женщин с фамилией Воронцова.

Глава 16

Ох-х-х, что это была за речь!

Огонь!

Всё-таки не отнять этого у свекрови. Нина Алексеевна умеет без единого оскорбительного слова опустить человека ниже плинтуса. Мало того, что опустить, так ещё и заставить испытывать вину. Ага, по себе знаю.

Единственное, о чём жалею – не всю её речь послушала.

Примерно на середине этого спича меня начало тошнить. Моё тело, видимо, офигело от количества выпитого алкоголя и всё-таки решило от него избавиться.

Само собой, я не могла позволить себе так опозориться перед соседом и свекровью.

Раньше, когда была студенткой и не рассчитывала свои силы, в таких ситуациях мне помогал один-единственный способ – ходьба. Главное, нужно заставить своё тело переключиться на что-то другое. И как только я начинала бродить, ему приходилось концентрироваться не на том, чтобы избавиться от бяки в желудке, а на том, чтобы держать нас в вертикальном положении.

Ладно, Машка. Вспомним старые добрые времена.

И я начала ходить за спиной свекрови, отходя от неё в каждую сторону, наверное, метров на десять-двадцать. Я как маятник часов, только слегка заторможённый: туда-сюда, не останавливаясь ни на секунду.

– Что она делает? – полным недоумения голосом задаёт вопрос сосед свекрови.

И его я слышу чётко, потому что как раз в этот момент проходила возле них.

Рот не открываю, так как интуиция и подкативший к горлу комок прям вопят: молчи.

Но решаю показать, что вроде как не совсем потеряна для этого мира, поэтому неопределенно машу рукой в воздухе. Вроде как продолжайте-продолжайте, я вас не отвлекаю.

– Дышит свежим воздухом, – уверенно отвечает Нина Алексеевна, глянув на меня через плечо и опять поворачиваясь к соседу лицом, чтобы как ни в чем не бывало продолжить свою нравоучительную речь. – На чём я остановилась? Ах да…

Дальше опять не слышу, отдаляясь от них.

Становится полегче, и я даже выдыхаю облегченно.

А когда вижу свет знакомых фар, так вообще радуюсь как маленькая.

Мой любимый Сашуля приехал домой.

Доехав до наших ворот и остановившись, муж выходит из машины и направляется к нам. Я иду ему навстречу, радостно улыбаясь.

– Ого!.. Зай, а что за праздник, что ты в таком состоянии? – удивлённо интересуется Саша, как только между нами остаётся буквально несколько метров. – Годовщина свадьбы только послезавтра вроде как.

– Приве-ет, дорогой… – висну на нём, закинув руки на широкие плечи.

Обняв за талию, мужчина целует меня в висок и по-доброму усмехается.

Всё, можно расслабиться и… нет, не получать удовольствие. А вверить свою тушку в заботливые ручки любимого, который точно донесёт меня домой. Потому как ноги начинают совсем отказывать, а ещё к тому же начинает жестко вырубать.

Муж отпускает руки, ноги подгибаются, и я начинаю сползать вниз по нему, продолжая цепляться за ткань пиджака. Он тут же подхватывает меня, командуя:

– Так, а ну стоять!

– Не мой вариант, – хихикаю.

– Маш, а что мама делает у соседа? – настороженно интересуется, твёрдо прижимая меня к себе и смотря в сторону парочки.

– Проводит вос… воспитательную беседу, – язык начинает заплетаться,

– Мам! – повышает голос, окликая Нину Алексеевну. – Всё в порядке?

Она что-то отвечает, но я уже практически сплю, положив голову на плечо мужа и обняв его за торс.

– Я отведу Машу в дом и приду за тобой, хорошо? – вздрагиваю от очередного крика, после чего меня поднимают на руки и несут домой.

– Это был… ох… офигительный день, – бормочу сквозь сон, глубоко вдыхая самый родной запах на свете.

– Да я так и понял, – хохотнув, Саша ускоряет шаг. – Впервые вижу тебя в таком состоянии. Зай, ты хоть представляешь, как у тебя будет завтра трещать голова?

– Да и пофиг! Это того стоило… или стоит… или стоит?.. – хмуро интересуюсь у него, даже не думая открывать глаза.

– У-у-у… всё ещё хуже, чем я думал, – ржёт муж.

– Короче, как бы завтра ни болела голова, я рада, что мы с твоей мамой наклюкались, – бормочу невнятно. – Можно я только тебе всё-всё завтра расскажу? – чувствую, что меня нежно укладывают на постель.

Подгребая подушку к себе, утыкаюсь в неё лицом и начинаю отключаться.

– Можно, пьяньчужка ты моя любимая…

Слова Саши, также как и его нежное прикосновение к щеке, последнее, что я слышу и ощущаю.

Просыпаюсь от дикой боли в башке и своего стона. В виски будто две дрели вставили и врубили на всю мощность. И сейчас острые насадки пытаются взболтать мой мозг.

– О… боже! – хриплю, открывая глаза.

Внутри огромный холодец, состоящий из моих органов, который бултыхается и вызывает дикую тошноту. Про то, что у меня во рту будто стая кошек нагадила, я вообще молчу.

Маршрут до ванной, до которой было каких-то метров десять, стал чертовым квестом. Каждый шаг отдавался острой болью в голове, заставляющей меня останавливаться на месте, жмуриться и стискивать зубы, резко выдыхая. Дождавшись, когда боль немного поутихнет, опять выдвигаюсь вперед. И так весь путь до нужной комнаты.

Пообщаться с фаянсовым белым другом всё-таки пришлось. Глаза, наткнувшись на унитаз, послали импульс в желудок, и уже через две секунды я очищала свой организм от остатков вчерашнего застолья.

В душевую кабину зашла, чувствуя себя уже значительно лучше. Даже боль в висках начала стихать.

Через двадцать минут я спустилась на первый этаж, закутанная в тёплый халат и с полотенцем на голове. Сил пока не было на то, чтобы высушить и привести в порядок волосы.

– О, проснулась, – на кухне вижу Сашу, который берёт стакан с водой и идёт в мою сторону, широко улыбаясь. – На, выпей. Я туда таблетку волшебную кинул. Должно полегчать.

– Спасибо, – хриплю, беря двумя дрожащими руками стакан. – А ты почему дома, а не на работе?

Перед тем, как выйти из комнаты, посмотрела на время. Было двенадцать дня.

Ужас. Я никогда ещё так поздно не вставала.

– Решил сегодня провести день с вами, – отвечает мне муж, наблюдая с сочувствием за тем, как я жадно выпиваю кисло-солёную воду. – А то вдруг опять напьётесь, – хохмит, направляясь к холодильнику. – Что будешь есть?

– Ничего, – усаживаюсь на стул и, подперев рукой голову, смотрю на мужа.

– Надо поесть, Маш, – сурово оглядывается через плечо. – Омлет или йогурт?

И снова здрасте тошнота. Благо, что не такая сильная, как тогда, когда я проснулась.

На второе слово желудок вроде как не так протестующе реагирует, поэтому делаю выбор в его пользу.

– Давай, рассказывай. Чего это вас с мамой в сторону разнузданного пьянства потянуло? – интересуется у меня муж, ставя передо мной стаканчик с йогуртом и десертной ложкой. После усаживается напротив и подмигивает мне, выжидающе смотря на моё скривившееся после упоминания слова «пьянство» лицо.

– А она тебе что, не рассказала?

– Нет. Сказа…

– О, Маша, ты уже встала. Как ты себя чувствуешь, дорогая? – голос свекрови, звучащий от двери кухни, обрывает мужа на полуслове.

Смотрю на Нину Алексеевну и не верю своим глазам.

Она бодра и свежа, как майский бутон роз. Макияж, прическа, одежда – всё… идеально!

Как?!

Как, блин, она может выглядеть ТАК после вчерашнего?

Почему я чувствую себя развалиной, а женщина, годящаяся мне в матери, выглядит так, будто только что вернулась из салона красоты?

– Нина Алексеевна… извините, но я вас сейчас опять хочу убить, – не выдержав, подавленным голосом хриплю я.

Продолжить читать на другом устройстве: