Тугой ком еле проваливается в горло. Ноги подкашиваются. Быстро упираюсь рукой в дверной косяк.
— Она ничего не знает, — отвечает один из них после долгой паузы.
— Ты уверен?
— Если бы знала, давно бы пришла за фондом, — чуть веселее произносит он.
— А если она уже нашла документы?
Они останавливаются прямо напротив двери.
Слёзы градом скатываются по разгорячённым щекам. Падают на ковёр с глухим звуком. Боясь быть услышанной, быстро протираю глаза рукавом.
— Тогда у нас проблема, — мужчина слегка прокашливается. — Если она узнает, кто такой Моретти, всё изменится.
Ещё несколько секунд стою у двери, прислушиваясь к голосам за ней.
Сердце колотится где-то в горле, а спина становится влажной.
Мне хочется уйти отсюда как можно скорее, но ноги будто приросли к полу.
Что это вообще было? Кто такой Моретти?
И почему, стоило мужчинам произнести это имя, в их голосах появилось столько напряжения?
Я заставляю себя сделать шаг. Потом ещё один.
Не оглядываясь, возвращаюсь на свой этаж и только там позволяю себе нормально вдохнуть.
Быстро провожу ладонью по лицу, стирая последние следы слёз, поправляю волосы и несколько секунд смотрю на своё отражение в стеклянной двери.
Нужно успокоиться. Просто успокоиться.
Возможно, я вообще всё неправильно поняла.
Я ведь не слышала весь разговор. Уловила всего несколько фраз. Обрывки. Имя. Какие-то документы.
И всё.
Почему тогда внутри такое чувство, будто я только что случайно открыла дверь в чужую жизнь, куда мне совершенно не следует заглядывать?
— Эвелин?
Я вздрагиваю и поднимаю глаза.
Ками стоит рядом с моим столом и внимательно на меня смотрит.
Глава 3. Свидетель.
ЭВЕЛИН ХАРПЕР
Я нажала на крестик. Документ быстро свернулся в папу на рабочий стол.
Что все это значит? Как связаны между собой отец и Моретти?
Нога четко отбивала ровный ритм по кафельному полу. Звенящая тишина зависла в ушах.
Может, у отца был конфлик?