Чёрный ратник 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Медленно начали гаснуть Метки, поставленные мной раньше. Сначала Метка за грядой: она дёрнулась и потухла, и на её месте не осталось ничего. Потом погасла Метка на Хвате. Затем на Жеребцове. Алтарь забирал их одну за другой, в качестве платы, и я не мешал ему.

Внутри становилось холоднее и холоднее. Во рту появился металлический привкус, и из носа потекла кровь. Я слышал собственное дыхание, короткое, со свистом, и слышал, как кровь капает с подбородка на угольный круг. Аурит в точках запах палёным. Ноги затекли, и я не чувствовал ступней, только холод, который уходил через них в землю и возвращался по нитям назад.

За стеной раздались тихие голоса.

— Фон поднимается, — говорила Агата. — Быстрее, чем мы считали. Может, проверим?

— Не надо, — ответил Зарецкий. — Он справится.

— Я волнуюсь, — прошептала Агата.

— Мы всё равно ничего не изменим, — ответил Зарецкий. — Садись.

По моему телу прошла волна боли. Я крепко сжал зубы, и голоса медленно ушли на второй план.

В какой-то момент по пальцам к ядру резко прошла волна тепла. Холод сменился теплом, и уже моим: я узнал его, как свой почерк на чужой бумаге. Тепло шло из камня, и я потянулся к нему и просто взял. Столько, сколько вошло в ядро, и немного сверху, даже когда в мышцах вспыхнула боль, а перед глазами потемнело. Я зачерпнул сверху, не потянувшись в алтарь глубоко, хотя чувствовал, что можно было взять и больше.

Холод ушёл полностью. Ладони сами оторвались от камня, и я сделал два шага назад. Аурит в двенадцати точках вспыхнул и рассыпался пеплом. Я опустился на доски у стены сруба, весь мокрый, рубаха прилипла к спине. Я дышал тяжело, глядя вверх, на крышу сруба и на небо над ним.

— Тим, — позвала Агата из-за стены. Голос у неё был хриплый.

— Я жив, — сказал я. — Пока не входите.

Поднялся я не сразу. Я посидел немного, пока сердце не успокоилось и зрение не восстановилось. Потом поднялся рывком и вышел на улицу. Снаружи был вечер. Прохладный воздух забрался под одежду.

— Быстро управился, — сказал я, глядя на Зарецкого с Агатой.

Они переглянулись. Агата слабо улыбнулась, Зарецкий хмыкнул.

— Что не так? — уточнил я.

— Прошёл день, — ответил Зарецкий.

Я вытер пот с лица и посмотрел в сторону зарева. Над лесом стоял целый столб, красный, широкий, и наверху он медленно сворачивался в кольцо.

— Вот-вот откроется, — проговорил Зарецкий.

— Лошадей, — приказал я. — Нужно ехать.

Мы гнали обратно всю ночь. Зарецкий держался в седле крепко, обеими руками, и молчал. Дорога была пустой, и мы проскочили её быстро. Ночь стояла холодная, с инеем на траве по обочинам. Лошади шли в пару, и от них пахло потом и гарью, которую мы привезли на себе из леса. Зарецкий один раз спросил, чувствую ли я что-нибудь впереди, и я ответил, что да, и он больше не спрашивал.

Над лесом мерцало кольцо, и вся опушка под ним была светлой. Разрыв над Пястовом раскрылся: линия висела над грядой неподвижно, и внутри неё небо стало дырой, через которую шёл красный свет, и по этому свету вниз, к лесу текла тьма.

Оттуда, из-за гряды, твари лезли к Храбровке, потому что ближе Храбровки у них ничего не было. Где-то оттуда же, из-за деревьев, я чувствовал родную стихию, ту же силу, что текла во мне, только сильнее. Выходило, что ритуал провёл не я один. Пастух тоже успел вырасти в силе. Чем ближе мы были, тем яснее я его чувствовал, и то, что я взял у алтаря, отзывалось под рёбрами, тянулось навстречу.

Лошадь подо мной захрипела за версту до заставы и вскоре рухнула на дорогу. Я вскочил, на ходу забрал лошадь Зарецкого и рванул вперёд.

Но когда я добрался, то увидел, что Храбровка горела с восточного края. В свете огня деревня выглядела хуже, чем когда я уезжал. Изгороди с восточной стороны не было. На её месте стояла серая стена из ауры Олафа. От столба ворот до угла крайней избы, и её пытались пробить лоси. Они долбились в неё один за другим, плитами, и отходили, и снова шли, но пока аура Олафа держалась.

Сам Олаф стоял за стеной, вытянув к ней руку с клинком, и орал Климовым мужикам, чтобы те отошли от просадки. У ворот дрались сомовские, пешими, а за их спинами стоял Сомов с луком и бил по изменённым и по мелким тварям, которые лезли через створки. Северяне у кольев держали позиции, в крови и в грязи, не отступая ни на шаг. Саровские бились конными, то накатываясь на тварей с поля, то отходя назад.

Тварей было море. Изменённые лоси. Барсуки, которые выворачивали землю под кольями. Рыси на крышах. Птицы с огромными крыльями пускали вниз перья с крыльев, тяжёлые и острые, и перья входили в землю на ладонь. Пока их останавливали защитные ауры ратников. Волки с горящими зелёными глазами бросались на деревню, и их туши оставались нанизанными на копья, но их это не останавливало. Рык смешался с руганью и звоном стали.

Я влетел в бой с южного края.

Первым был лось, который шёл на стену Олафа. Он уже разогнался, плита у него была опущена к самой земле, и за ним по трухе тянулась полоса, выдранная копытами. Я вышел из Тёмного шага сбоку от него, вложил в оба клинка Чёрное пламя и ударил под плиту, туда, где она срасталась с черепом. Кость затрещала, плита лопнула вдоль, и лось рухнул на колени. Я потянулся к нему силой, используя Поглощение немного иначе, чем раньше, и забрал основу этой твари: чёрную ауру, крупицу, которая была в ней, вырвал с корнем, без всякой жалости. Лось осыпался пеплом раньше, чем умер. Толику силы, прибавившуюся во мне, я почувствовал так же ясно, как холод алтаря.

Сверху на меня рухнула птица.