В какой-то момент Иван оступился и провалился по колено в яму в земле.
— Твою ж… — сквозь зубы выругался он.
Ярослава тяжело вздохнула и подошла к Ивану, чтобы помочь ему выбраться.
— Увалень, — усмехнулась она по-доброму. — Ты под ноги смотреть разучился?
Вот только я не разделял их легкого отношения к лесу.
— Не шумите, — приказал я.
Иван с Ярославой переглянулись, но спорить не стали. Рыжая помогла Ивану выбраться, а уже потом Соловьёв заглянул в яму, куда провалился Иван, и присвистнул.
— Тим, — позвал он меня негромко.
Я подошел ближе и заглянул внутрь. Внутри лежал старый и проржавевший капкан. Здоровый и, к счастью, закрытый. Я грозно посмотрел на Ивана, который только виновато развел руки в стороны.
— На кого ж они здесь охотились? — с интересом спросил Соловьёв.
— Неважно, — ответил я. — Двигаемся дальше.
Я надеялся, что зверя, на которого ставился такой капкан, мы не встретим. Но я ошибся. Где-то через час до нас спереди и справа донесся низкий звук, с сипением на выдохе, и деревья в той стороне качнулись все разом.
— Стоять, — приказал я и поднял руку.
Аурное зрение и так пестрело в этом лесу, и потому я использовал его нечасто. Но мутное пятно, приближающееся к нам, я увидел.
— Приготовиться к бою, — приказал я.
На нас из бурелома с треском вывалилась медведица.
Ростом она была мне по грудь, когда стояла на четырёх лапах, и шерсти на ней почти не осталось: голая серая кожа шла на шее и плечах, а вдоль хребта поднимался гребень из наростов. Передние лапы у неё были длиннее задних, с пальцами, и на каждом пальце торчал коготь размером с ладонь.
— Тихо, — прошептал я. — Постараемся обойти.
Отряд начал пятиться назад. Медленно, так, чтобы не напугать монстра. Но это не помогло. Потому что из-за спины медведицы на поляну выползла пара медвежат. Они были ростом с крупную собаку и двигались быстрее матери, короткими рывками, а глаза у всех троих отливали зелёным.
Завидев медвежат я только глухо произнес:
— Не в том ты месте оказалась.
Оставлять трех монстров за спиной было нельзя. Я привел в действие черную ауру.
Медведица быстро среагировала и взяла разгон с места, снеся бурелом грудью. Я ушёл Тёмным шагом влево, чтобы увести её от Соловьёва. Лапа со свистом прошла там, где я стоял, и вырвала из земли кусок трухи вместе с корнями.
Я рубанул медведицу по плечу. Клинок с аурой вошёл на треть ладони и застрял: под кожей у неё лежал такой же пластинчатый слой, как у птиц, только толще. Медведица рванула плечом, и меня отбросило на три шага. Чёрный панцирь принял удар, но воздух из груди вышибло начисто.
Иван прыгнул на медведицу сбоку, и молот, напитанный черной аурой, ударил по ней со всего размаха. Удар пришёлся ей в лопатку, и медведицу повалило на бок. Она проехалась по трухе, подмяв молодое дерево, и поднялась с рёвом, который ударил по ушам сильнее, чем шумовая стрела.
Один из медвежат в это время попёр на Соловьёва.
Ярослава перехватила его Рывком, вышла наперерез и встретила на середине прыжка. Красная аура полыхнула, и она рубанула его снизу вверх, вспоров брюхо от паха до горла. Второй медвежонок бросился на неё с другой стороны, и Матвей поймал его щитом, приняв удар на бегу и вбив тварь в ствол.
— Один готов! — доложила Ярослава.
Медведица развернулась на шум и дико зарычала. А затем бросилась на рыжую. Этого я допустить не мог: Ярослава стояла на открытом месте, без щита и без укрытия.
Я собрал ауру и влетел в медведицу Тёмным шагом. Мои клинки впились ей в бок и я использовал Чёрное пламя. Кожа медведицы загорелась, она зарычала от боли и дёрнулась в сторону, проходя мимо Ярославы на полном ходу.