Явление мира. Путешествие в сознание. Майкл Поллан. Саммари: читать начало книги онлайн

Оригинальное название:

A World Appears: A Journey into Consciousness

Автор:

Michael Pollan

Пари длиною 25 лет

Где лучше всего обсудить сущность сознания[1]? На научной конференции? В студенческой аудитории? На заседании кафедры? Все эти ответы, конечно же, неверные. Лучшее место – бар. В 1998 году в одной из пивных немецкого Бремена проходила дискуссия о том, откуда берется сознание. Вели ее нейробиолог Кристоф Кох и философ Дэвид Чалмерс. Они настолько раззадорились в споре, что даже решили объявить пари.

Кох, посвятивший годы поиску физических основ разума, поставил на то, что в ближайшую четверть века наука обнаружит конкретные нейроны, отвечающие за субъективный опыт.

Чалмерс разделил проблему сознания на несколько «легких» и одну «трудную». К «легким» он относил механизмы памяти и восприятия, которые можно изучить через активность мозга. «Трудная» проблема – вопрос о том, почему процессы в сером веществе вообще сопровождаются чувствами. Чалмерс полагал, что, даже если мы научимся подробно описывать работу мозга, это не объяснит, почему мы не просто биологические роботы, а имеем самоощущение, самосознание.

Долгое время наука игнорировала «трудную» проблему. Со времен Галилео Галилея считалось, что разум и душа – это сфера религии и искусства, а не точных измерений. Великий мыслитель делил реальность на две части:

• Первичные качества – размер, форма, масса и движение – стали объективными, измеряемыми свойствами материи.

• Вторичные качества – цвет, запах, звук, вкус и тепло – субъективными и трудноизмеримыми.

Это разделение, принятое практически всеми учеными вплоть до наших дней, стало основой науки. Именно поэтому субъективный опыт долгое время считался неподходящим объектом для научного исследования. Даже психология до самого конца XX века принципиально отказывалась обсуждать внутренний мир человека, фокусируясь лишь на его внешнем, предсказуемо измеряемом поведении.

Прогрессивно мыслящий Кристоф Кох и его коллега Фрэнсис Крик рискнули исследовать сознание – субъективную сферу – научным, лабораторным образом, полагая, что разум можно «взломать» так же, как когда-то был расшифрован код ДНК. К 2023 году стало ясно, что Кох проиграл. На конференции в Нью-Йорке он признал поражение и вручил Чалмерсу ящик вина. Кох так и не нашел ответа на вопрос, почему одни внешние сигналы вызывают чувства, а другие нет.

Сегодня научный мир разделился между двумя основными концепциями:

• Теорией интегрированной информации: утверждает, что сознание – это не побочный эффект деятельности мозга, а фундаментальное свойство любой системы с высоким уровнем взаимосвязанности. Получение и обработка информации и есть сознание.

• Теорией глобального рабочего пространства: сравнивает разум с театром. Множество процессов в мозге идет бессознательно, но лишь самая важная информация попадает под софиты внимания и транслируется всему организму, становясь осознанной.

Однако ни одна теория пока не объясняет, кто же «зритель» в этом театре, почему мы чувствуем себя единым «я», неизменным центром своего опыта.

Чтобы попытаться разгадать природу сознания, нужно установить, как работает сентиентность – способность живых организмов реагировать на среду, определить, как чувства влияют на наше мышление, понять, каким образом мы вообще мыслим и почему обладаем идентичностью.

Деревья умеют предсказывать будущее

Большая часть попыток разгадать тайну сознания начинается с человека – самого сложного объекта для изучения этого вопроса. Мы обладаем не только разумом, но и способностью осознавать собственную осознанность, что создает непостижимую структуру психики.

Если попробовать найти зерна сознания у более примитивных форм жизни, то, возможно, поиск ответов станет проще. Стоит обратить внимание на тех, кого редко считают наделенными чувствами, на лишенных мозга и практически неподвижных – растения[2]. Но, прежде чем переходить к вопросу о том, чувствуют ли что-то кусты и деревья, следует конкретизировать понятия, о которых идет речь:

• Сентиентность – это элементарная форма сознания, способность ощущать окружающую среду и адекватно реагировать на нее. Сентиентность не тождественна развитому самосознанию или способности к рефлексии, но ее наличие говорит о том, что организм имеет субъектность, автономность и собственные цели в жизни.

• Сознание – это сентиентность, помноженная на эмоции и способность рассуждать, в том числе о самом себе.

• Интеллект – это гибкость в достижении целей. Он не всегда требует сознания – компьютеры обладают интеллектуальными мощностями, но пока еще не разумны, – но сознание помогает интеллекту, предоставляя ему задачи и данные, а интеллект, в свою очередь, подкрепляет сознание, помогая принимать лучшие решения.

Термин «разум» объединяет все эти способности, включая как осознанные, так и бессознательные процессы. Так что же с растениями?

Растения существуют в совершенно ином, труднопостижимом для нас мире. Однако современные научные знания о возможностях растений, вроде тех, что получены в ходе экспериментов лаборатории минимального интеллекта Университета Мурсии, помогают воображению выйти за пределы чисто человеческого опыта. Эти данные показывают, что кусты и деревья оказываются достаточно разумными существами, способными анализировать среду и решать нетривиальные задачи.

Растения умеют учиться и запоминать информацию.

Растения умеют предсказывать изменения среды.

Растения обмениваются сигналами, отличают родичей от конкурентов и осознают, что состоят из разных частей «тела». А лес – это уже целая арена сложного социального взаимодействия, где деревья конкурируют между собой за свет или, наоборот, кооперируются, деля пространство в земле.

Ботаник Стефано Манкузо сравнивает интеллект растений с поведением птичьей стаи. У деревьев, как и у птиц, нет единого командного центра, но совокупными усилиями они занимаются организованной деятельностью.

[1] До конца времен. Сознание, материя и поиск смысла в меняющейся Вселенной // Брайан Грин.

[2] Тайная жизнь деревьев. Что они чувствуют, как они общаются – открытие сокровенного мира // Петер Воллебен.