Джуди: Больше нет никого.
Я: И тем не менее ты сказала, что он придурок.
Джуди: Мне очень нравится его сосед.
Я: Кто это?
Джуди: Майкл.
Я: Что же ты с Майклом не встречаешься?
Джуди: Возможно, он голубой.
Я: Откуда ты знаешь?
Джуди: Я переспала с ним. Он мне заявил, что любит мальчиков. Вряд ли из этого что-либо вышло бы. Он хочет быть балериной.
Я: Если ты не можешь быть с тем, кого любишь, солнышко…
Джуди: Трахни взамен его соседа.
Я: Мы пойдем куда-нибудь или нет?
Джуди: Нет, не думаю. Не сегодня.
Я: Что сегодня показывают?
Пол
Впервые я обратил внимание на Шона, стоя у бочки, наблюдая, как уходят Митчелл и Кэндис. Они прошли мимо меня, и Митчелл улыбнулся и нерешительно помахал. Как, собственно, и Кэндис, что можно было воспринять либо как добрый жест сочувствия, либо как победоносный, ликующий салют. (Победоносный? Почему же? Митчелл никогда бы ей не рассказал про меня.) Я посмотрел, как они уходят, и вновь принялся наполнять стакан. Я огляделся и, помню, увидел, как на меня пялится Деннис Дженкинс – тощий, уродливый пидор с театрального. (Деннис Дженкинс был одной из многих причин, почему я презирал этот факультет.) Я вздохнул и сказал себе, что если бы сегодняшней ночью с ним переспал, наутро покончил бы собой. Я перестал наливать пиво, которое, в сущности, уже было одной пеной, потому что бочка заканчивалась, и когда я поднял глаза, там стоял Шон Бэйтмен и ждал. Я был знаком с Шоном, как все тут знакомы друг с другом, то есть, возможно, мы никогда и словом не обмолвились, но знали о тусовках друг друга, и у нас были общие знакомые. Он был красавцем в смутном для меня гетеросексуальном смысле, вечно проливал пиво и играл в видеоигры или пинбол в «Пабе» и поначалу меня особо не заинтересовал.
– Привет, Шон, – сказал я.
Не будь я таким пьяным, промолчал бы, наверное, кивнул бы и ушел. Я был уверен, что он с мехфака.
– Привет, Пол, – улыбнулся он, уставившись в сторону.
Казалось, он нервничал, и я последовал за его взглядом в темноту кампуса, к общагам. Не помню или, скорее, не знаю, почему он так смотрел. Может, просто нервничал или слишком робел говорить со мной. Люди за его спиной покидали «Конец света» и шли кто домой, кто в «Кладбище».
– Ты знаешь эту девчонку с Митчеллом? – спросил он, что я воспринял как не самое удачное начало разговора.
– Ты Кэндис имеешь в виду? – сказал я сквозь зубы. – Ее Кэндис зовут.
– Да, точно, – ответил он.
– Я был с ней в группе, но зачет не сдал, – сказал я с грустью.
– Я там тоже был. Тоже не сдал, – удивленно произнес он.
Теперь я понимаю, что именно в тот момент было установлено взаимопонимание.
– Я тебя там вообще не видел, – сказал я с подозрением.
– Потому-то и не сдал, – заключил он, робко улыбнувшись.
– Понятно, – сказал я, кивая.
– Не верю, что ты завалил, – сказал он.