Гардеробная, трапезный зал, уборные — все это тоже исчезло, но какая–то часть все–таки уцелела: останки учительской и библиотеки. Я надеялась, что уцелела и мансарда.
Мы пробрались через края, принадлежавшие наставнику Сауру. Краями мы назвали отдаленные и слишком сильно разрушенные части Мейз Андю, расположенные вдоль восточного крыла, где проходили физические тренировки и боевые практики. Дождевая вода стекала с разбитых крыш. Ночной ветерок врывался в пустые дверные проемы и грязные окна, играясь с мусором, проникшим внутрь, чтобы загрязнить усыпанные щебнем полы.
Кыс повела меня в большое помещение, которое когда–то защищенное от непогоды и хорошо освещенное. Мы называли его тренировочной. Там все еще остались огражденные круги для спарринга, уже наполовину погребенные в упавшем сверху шифере. Слева стояли тренировочные манекены — печальные призраки в сумерках — а рядом находился ряд колышков, на которых когда–то висели щиты. Справа лежали разбитые обломки двух спарринг-машин.
— Здесь вы тренировались? — спросила Кыс.
Я кивнула.
— Саур обучал меня здесь. И именно здесь он убил Вориета.
— Он стал нашим ключом. Он нашел Эйзенхорна, привел нас к нему. Если бы не Вориет, нас бы здесь не было.
— Но смерти за свои деяния он не заслужил.
— Никто не заслужил.
Думаю, что Мейз Андю долгое время был театром — в зале виднелись следы арочной сцены и другие свидетельства несостоявшегося театрального прошлого. Но, как и все театральное ремесло, здание вокруг знавало множество и других ответвлений.
Кажется, первоначально оно задумывалось, как место поклонения.
Будучи ребенком и ученицей, я догадывалась об этом по названию «Мейз Андю». После изучения текстов старых работ с Древней Терры, лежавших в хранилищах библиотеки, у меня появилось некое представление о Старой Франкии. Однажды я рассказала наставнику Мурлису, ученому и библиотекарю в мои времена, что «Мейз Андю» легко может оказаться искажением старой франкийской фразы «maison dieu», что в переводе означает «Дом Божий».
Он тогда улыбнулся, поразмыслив об этом, и кивнул.
После чего сказал: «Воистину, никакого лабиринта тут нет, Бета».
Теперь я все понимала. Там действительно был лабиринт, и в большей мере — извилистый путь моей жизни. По крайней мере, я все еще жива. Мурли, как и многие из наставников, сейчас мертвы.
— Нам нужно найти проход ко второму этажу, если он все еще на месте. Идем, — сказала я Кыс.
Именно там учеников и готовили к выполнению их обязанностей. Частями подготовки становились наблюдение и чтение жизней тех, кого мы собирались обмануть.
Для этой цели наставники держали контрольные лорнеты.
Мы нашли лестницу, у которой не было каждой третьей или четвертой ступеньки, и поднялись наверх. Казалось, неустойчивый фасад заскрипел и задребезжал у нас под ногами. Прислонившись к стене, Кыс мрачно посмотрела на меня.
— Уверена, что стекло осталось целым?
Я не была в этом уверена вообще.
Пол без предупреждений рухнул вниз, с треском рассыпавшись в пыль и щебень.
Кыс силой мысли подхватила меня при падении, и теперь я парила над дырой, ведущей в черный подвал. Она повела меня на относительно безопасную лестницу.
— Ты можешь вообще упасть и разбиться насмерть, — сказала Кыс.
Мы уже почти взобрались наверх, когда наши подвески из призрачной кости начали вибрировать.
— Он вызывает нас. Узнал, что мы ушли.
— Он может подождать, — ответила я.
Мы сняли подвески и оставили их на лестнице, где могли бы позже вновь отыскать их и забрать. Кыс, казалось, осталась довольна, поскольку освободилась от Гидеона.
— Если он знает, что мы ушли, значит, наконец–то закончил свою чертову перепалку.
— Следовательно, они пришли к некоему консенсусу.