— Спасибо, что рассказала, Груня, — я отпустила служанку, а сама подошла к портрету.
Вот, оказывается, как.
Портрет написан не художником, а нищим офицером, безнадежно влюбленным в свою модель. У этой любви не было будущего, потому и подпись он не поставил.
Мещерский... Красивая фамилия.
Мне стало жаль и его, и Марию. Может, разреши княгиня Березина этот брак — ее дочь была бы жива до сих пор?
Ноющая боль в груди усилилась. Словно душа Марии все еще была где-то там, внутри меня. И это она сейчас плакала, вспоминая потери.
Но я плакать не буду. Не того поля ягода.
Отвернувшись от портрета, села за стол, придвинула к себе чистый лист и чернильницу. Обмакнула в чернила перо и задумалась. Жить эту жизнь княжной Барятинской совсем не хотелось. Князь Михаил недостоин такой жены. Пусть развлекается со своей Еленой-Вильгельминой. А я... я подам на развод!
И ничего, что для этого придется ехать к самому императору в далекий и снежный Санкт-Петербург. Но для начала познакомимся с графиней Шиловской.
16.
До самого вечера я перебирала письма из почтовой шкатулки. Пыталась узнать, чем и как жила Мария Березина до того, как стала Барятинской: ее связи с родными, кто входил в ближний круг, а кто был всего лишь «коллегой» по службе при Дворе.
Из головы не выходила история, рассказанная Груней. Но, странное дело, в шкатулке не нашлось ни единого письма, ни записочки, ни какой-либо завявшей высохшей розы, которая бы намекнула, что у княжны Березиной был романтический интерес.
Я могу ошибаться, но, видимо, между Марией и Станиславом Мещерским не было ничего, кроме глубоко спрятанных и несбывшихся надежд.
Впрочем, это как раз и не удивляло. Красавица на выданье и обнищавший дворянин. У них не было будущего.
Внезапно в голове будто щелкнуло. И я то ли «вспомнила», то ли услышала мысленный голос. Женский, хорошо поставленный, грудной. Он говорил холодным тоном жестокие вещи:
«Если ты выйдешь замуж за Мещерского, у тебя не будет ничего. Ни-че-го!»
И тут же мой собственный, точнее, голос Марии, дрожащий и полный отчаяния, возразил:
«Зато я выйду замуж по любви, как ты, мама!»
«У твоего отца были деньги, когда я за него выходила! Думаешь, без денег мы были бы счастливы в браке? Думаешь, ты бы росла счастливой в обносках? Посмотри на сестер Станислава. Хочешь такое же будущее своим дочерям?»
У меня по рукам побежали мурашки. Стало вдруг холодно, будто по комнате подул зимний ветер, и я инстинктивно закуталась в шаль.
А сцена из чужого прошлого продолжала разворачиваться в памяти так ярко, словно я была ее участницей.
Хотя, почему «словно»? Я и была ее участницей! Видела все глазами Марии и чувствовала ее боль.
«Прости», — внезапно смягчилась княгиня Березина.
Она была такой же, как на портрете, виденном мной в музее. Моложавая, приятной полноты, с темно-русыми волосами, уложенными аккуратной короной.
Протянув руки, Мария Федоровна обняла свою дочь, точнее меня. Я как наяву ощутила запах ее духов, уткнулась в мягкую грудь и расплакалась.
Разумеется, рыдала не я. Но теперь это были мои воспоминания.
«Конечно, любовь в браке желательна, — услышала я над своей головой тяжкий вздох. Березина провела ладонью по моим волосам. — Но куда надежнее, когда у мужа есть деньги. Ты сама это скоро поймешь».
Я вынырнула из воспоминаний как из проруби, хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца.
Последние слова матери продолжали звучать в моей голове.
Похоже, ее прогнозы не сбылись. Деньги Барятинского оказались бессильны сделать его супругу счастливой. Зато на них нашлась другая охотница — баронесса фон Шталлер.