И, наконец, сказал:
— Видишь ли, Сара… вот какая история… Насколько я понимаю, ты очень умна и нарочно говоришь то, что мне хочется от тебя услышать. Мне кажется, на самом деле ты так не думаешь.
Сара никогда не умела врать. Итак, одурачить Силбермана не удалось. Значит, остается одно: умолять. Она подалась вперед и выразила в своей бесхитростной мольбе всю боль и отчаяние:
— Позвольте мне повидаться с сыном.
Силберман отвернулся. Сара пристально следила за ним. Наверно, размышляет, — согласиться или нет? Но оказалось, что он всего лишь хотел незаметно подавить зевок. Сара попробовала еще раз:
— Пожалуйста, мистер Силберман! Это очень важно. Он в опасности. Разрешите хотя бы позвонить ему по телефону.
— Боюсь и этого нельзя. Не сейчас. Я считаю, что должен рекомендовать комиссии подержать тебя тут еще с полгодика. Это однозначно.
Она могла, конечно, попытаться его убедить, обмануть, предложить свое сотрудничество, спорить с ним, просить его, рассказать ему все, что угодно, все самые интимные подробности своей жизни. Могла даже душу вывернуть наизнанку, но это ни к чему бы не привело. Силберман давным-давно принял решение.
Он был неумолим, как рок.
И Сара поняла, что проиграла.
Враждебность, которую она тщательно скрывала, моментально выплеснулась наружу животной яростью. Сара стремительно перегнулась через стол и схватила Силбермана за горло.
— Ах ты, сукин сын!
Силберман упал навзничь, попробовал вырваться, но безуспешно. Стальные пальцы Сары стиснули его горло. В следующий миг санитары оттащили ее от Силбермана и с силой толкнули в стену. Оглушенная, она упала на спину, но тут же выскользнула из их рук и опять кинулась на Силбермана. Ему явно бы не поздоровилось, если бы не один из санитаров, тот, что был выше ростом, который в школьные годы гонял в футбол. Он схватил Сару за ногу, и она упала. Санитар кинулся на нее, едва не переломав ей ребра. У Сары перехватило дыхание, но она корчилась и извивалась, словно рысь, загнанная в угол.
Силберман пошарил в кармане халата и выудил шприц. С опаской приблизившись к Саре, сделал ей укол.
— Проклятье! Пустите меня! Силберман! Ты не ведаешь, что творишь! Тебе крышка! Ты уже сдох! Слышишь?
Силберман ее не слышал — у него и без того звенело в ушах. Он махнул рукой, прося санитаров смилостивиться над ним, и они выволокли Сару в коридор. Когда за ними захлопнулась дверь, в комнате стало непривычно тихо.
Раскрасневшийся Силберман откинул пряди волос, упавшие на глаза, глубоко вздохнул, но тут же вспомнил, что по ту сторону зеркала сидят наблюдатели и взял себя в руки.
Изобразив на лице улыбку, он повернулся к ним и пожал плечами.
— Вот вам наши примерные граждане.
Сару притащили в ее палату. Всю дорогу она отбивалась, но так и не смогла вырваться. Санитары, наконец, втолкнули ее в комнату. Она прислонилась к стене, и тут же на пороге появился Дуглас. Ухмыльнувшись, показал ей два пластмассовых стаканчика.
— Тебе следует принять лекарство, — вкрадчиво произнес он и направился к Саре.
Она предприняла последнюю отчаянную попытку.
— Дуглас! Подожди! Послушай… Я на все готова, лишь бы выбраться отсюда. Понимаешь? На все!
Дуглас остановился в нескольких шагах от нее. Казалось, он размышляет.
Наконец он сказал:
— Так как насчет таблеток?
Два других санитара придвинулись поближе. У одного в руках был электрошокер.
А Дуглас добавил:
— Я женатый человек. За кого ты меня принимаешь?
И протянул ей стаканчики.