Сара сразу не поняла.
— Схватил? В смысле, вас ранили?
Он кивнул.
— Пустяки. Не беспокойтесь.
Она осветила его руку. В плаще была крохотная дырка — будто прожгли сигаретой, — но все предплечье пропиталось кровью.
— Ужас какой! Вам нужен доктор!
— Ерунда.
Сара осторожно расстегнула на нем плащ и спустила его с плеч.
— Снимайте.
Риз снял плащ и со скрытым облегчением увидел свою рану. Он и сам считал, что ранен тяжело.
— Видите, — сказал он. — Пуля прошла сквозь мякоть.
Сара внимательно осмотрела аккуратную крохотную дырочку в его бицепсе, в нее забился кусочек темно-синей ткани от плаща, и оттуда еще сочилась кровь. Риз чуть развернул руку, и в дрожащем луче фонаря Сара увидела выходное отверстие, покрупнее, с рваными краями. За последние несколько часов на ее глазах свершилось столько убийств, но только сейчас она увидела, что делает пуля с человеческой плотью. Она смотрела на рану, испуганная и зачарованная, больше все-таки испуганная.
Рану требовалось перевязать, и сделать это должна она — ведь не случайно Риз передал ей аптечку первой помощи. Тогда за дело, сказала она себе. Не думай, а делай. Сначала рану надо очистить. Значит, придется к ней прикоснуться. Господи, все это становится уж слишком реальным.
Сара открыла аптечку. Бинты. Мазь. Таблетки. Марля. Перекись водорода. Тампоны. Все это хорошо, чтобы привести в порядок ссадину на колене, а не пулевое отверстие. Взяв ватный тампон, она подвинулась к Ризу поближе. Он смотрел на нее с восхищенной улыбкой.
— Господи… Меня сейчас стошнит. Расскажите про что-нибудь. Про что угодно.
— А про что?
Сара чуть не рассмеялась. Вопросов у нее было хоть отбавляй. Например… про ее сына. Ведь у нее родился сын — так сказал Риз. Вернее, родится. В будущем. Для Риза он уже родился, а для нее — еще нет. Интересно.
— Расскажите о моем сыне. Он высокий?
— Моего роста. А глаза — ваши.
Сара начала выжимать кровь из раны. Риз поморщился, но сделал ей знак продолжать. Закусив губу, она старалась сосредоточиться на его словах — иначе, того и гляди, ее вывернет.
— Даже и не объяснишь, какой он. Он… ты ему веришь. Есть в нем эта сила воли. Ты чувствуешь — если он принял решение, значит, выполнит, его уже ничто не остановит. Моего отца я не помню. Но всегда представлял его, как Джона. Он умеет вести людей. И они пойдут за ним куда угодно. Лично я за Джона Коннора готов умереть. — Последние слова Риз произнес приглушенно, в голосе звучала преданность, и Сара ему поверила и поняла — он все-таки способен чувствовать. Это был фанатизм молодости в чистом виде, способный на безоглядную любовь, какой она не испытывала никогда в жизни. — По крайней мере, теперь я знаю, кто он для меня. — Сара с трудом сдержала улыбку. Шутит? Но Риз не улыбался, и она поняла — нет, он говорит вполне серьезно — слишком сильная боль затаилась в его глазах.
На ум пришел еще один вопрос.
— А вы знаете, кто его отец? Чтобы я не дала ему от ворот поворот, когда мы встретимся?
Риз пожал плечами.
— Нет, о нем Джон никогда не рассказывал. Я знаю, что он умер еще до войны, и…
— Погодите, — прервала его Сара. — Я не хочу про это слышать.
Она снова сосредоточилась на его ране. Он спокойно наблюдал за ней, пальцы ее действовали все увереннее. Сара спросила:
— Вас послал Джон?
— Я сам вызвался. По собственному желанию.
— По собственному желанию?