Чужеземец снова поклонился.
— Нет также никого, кто не знал бы красного сокола Корзетты.
— Мне кажется, что этот берег является местом встречи негодяев всех южных вод, — пробурчал Валенсо. — Чего вы хотите?
— Но мой лорд, — сказал Зароно порицающим тоном. — Что это за приветствие для того, кто сослужил вам такую большую службу? Разве это аргоссианская собака, Стромбанни, не хотел протаранить ваши ворота? И разве он не смазал пятки, когда мы обогнули мыс?
— Это так, — нехотя согласился граф. — Хотя я не вижу разницы между пиратом и корсаром.
Зароно рассмеялся, не чувствуя себя оскорбленным и подкрутил усы.
— Вы очень откровенны, мой лорд. Поверьте мне, я хотел только попросить вашего разрешения бросить якорь в вашей бухте и отправить своих людей на охоту в лес, чтобы обеспечить себя мясом, а также набрать воды. А что касается меня, то я думаю, что вы, может быть, пригласите меня на стаканчик вина.
— Я не знаю, как я могу удержать вас от этого. Но позвольте мне сказать одно, Зароно. В мой форт не войдет ни один из ваших людей. Если один из них приблизиться к нему, хотя бы на сотню футов, он получит стрелу в горло. И я предупреждаю вас, держите подальше руки от моего сада и моего скота. Я дам вам на мясо одного быка, но не больше! И если вы задумаете что-нибудь еще, могу вас заверить, что мы в форте сможем удержаться против ваших людей.
— Против Стромбанни, как мне кажется, вам этого не удалось, — немного насмешливо напомнил ему пират.
— Но вы больше не сможете найти дерева для постройки щита, если только вы не свалите пару деревьев или не возьмете со своего корабля, — свирепо сказал граф. — Кроме того, ваши люди не бараханские лучники и поэтому они не лучше моих. Не говоря уже о том, что та ничтожная добыча, которую вы сможете взять здесь, в форте, не стоит таких хлопот.
— Кто говорит о добыче и о нападении? — возразил Зароно. — Нет, мои люди хотят только снова ощутить землю под ногами, и от однообразного питания на борту грозит вспыхнуть цинга. Вы позволите им высадиться на берег? Я ручаюсь за их хорошее поведение.
Валенсо с неохотой дал согласие. Зароно чуть насмешливо поклонился, и с достоинством, размеренными шагами отошел назад, словно он находился при дворе Кордавы — где он действительно, если слухи не были преувеличенными, когда-то был желанным гостем.
— Не пускай в форт никого, — Валенсо повернулся к Гальбро. — Я не доверяю этим ренегатам. Тот факт, что он прогнал Стромбанни от наших ворот, еще не гарантирует того, что он не перережет нам горло.
Гальбро кивнул. Он конечно, знал о соперничестве и вражде между пиратами и зингаранскимй корсарами. Пираты большей частью были аргоссианскими моряками, которые пошли против закона. К исконной вражде между Аргосом и Зингарой здесь добавлялась еще и конкуренция, так как бараханцы и зингаранские корсары делали жизнь людей в городах на южном побережье небезопасной и с такой же яростью они нападали друг на друга.
Таким образом, когда корсары вышли на берег, никто из них и не подумал направиться к палисаду. Загорелые парни носили пестрые шелковые одежды и блестящую сталь, на головах у них были платки, а в ушах золотые кольца. Около ста семидесяти человек разбили лагерь на берегу. И Валенсо заметил, что Зароно установил посты на обоих краях бухты.
К саду они не приближались вообще. Они только взяли быка, на которого Валенсо указал им с палисада, погнали его к берегу и там зарезали. Там был разведен костер, а на берег были вытащены оплетенные бочонки с пивом и откупорены. Другие бочонки корсары наполнили водой из источника недалеко к югу от форта, а несколько мужчин направились в лес. Увидев это, Валенсо почувствовал себя обязанным окликнуть Зароно.
— Не позволяйте своим людям ходить в лес. Возьмите лучше из моего стада еще одного быка, если вам недостаточно мяса. Если ваши люди войдут в лес, может легко случиться так, что пикты убьют их. Незадолго до того, как вы высадились здесь, мы отбили их нападение. С тех пор как мы здесь, они, одного за другим, убили шестерых из наших людей. Однако, в настоящее время между нами вооруженное перемирие, которое висит на волоске.
Зароно бросил заметно испуганный взгляд на темный лес, потом поклонился и сказал.
— Я благодарю вас за предупреждение, мой лорд! — хриплым голосом, составляющим полный контраст с его вежливым тоном разговора с графом, он отозвал своих людей назад.
Если бы взгляд Зароно мог проникнуть сквозь стену леса, он, конечно, вздрогнул бы, увидев мрачную фигуру, которая с нетерпением ожидала там и своими черными свирепыми глазами наблюдала за высадившимися на берег чужаками. Это был жутко разрисованный воин, который за исключением набедренной повязки из кожи диких животных и пера птицы-носорога над левым ухом, был совершенно обнажен.
С наступлением вечера, с моря на сушу надвинулась тонкая серая стена и затмила небо. Солнце село красное, и его кровавые лучи окрасили верхушки черных волн. Туман все приближался. Он клубился у подножия деревьев и, как дым, вползал в форт. Костер на берегу сквозь его дымку казался кроваво-красным и песни и рев корсаров звучали глухо, словно доносились издалека. Корсары захватили с собой с корабля старый парус и вдоль берега — где на вертелах все еще жарились куски говядины, а пиво постепенно кончалось — была возведена просторная палатка.
Большие ворота форта были крепко закрыты. Солдаты с копьями на плечах несли охрану на подмостках палисада. Капли тумана блестели на их шлемах. Они, казалось, были мало обеспокоены костром на берегу позади себя и все свое внимание сконцентрировали на лесе, который казался сквозь туман всего лишь нечеткой темной линией. Двор форта был безлюден. Сквозь щели хижин слабо мерцали свечи и свет струился из окон главного здания. Не было слышно ничего за исключением шагов охранников, стука капель воды, падающих с крыш и далекого пения пиратов.
Последнее слабо доносилось в большой банкетный зал, где граф Валенсо с его незванным гостем сидели за бутылкой вина.
— Ваши люди действительно рады, — пробурчал граф.
— Они рады снова ощутить землю под ногами, — ответил Зароно. — Это было долгое путешествие для меня, упорная охота, — он чокнулся с молодой женщиной и сделал глоток.
Вдоль стен стояла обслуга — солдаты в шлемах, лакеи в застиранных ливреях. Поместье Валенсо в этой дикой стране было всего лишь жалким подобием его двора в Кордаве.
Главный дом, как он любил его называть, без сомнения в этом окружении был настоящим чудом. Сто человек работали день и ночь, возводя его. Хотя его фасад был сделан и з безыскусных бревен, так же, как и все остальные хижины в форте, но внутри он напоминал дворцы Корзетты — насколько это было возможно. Бревна внутренних стен были скрыты за шелковыми занавесями, расшитыми золотом. Обработанные и отполированные до блеска корабельные балки образовывали высокий потолок. Ковры покрывали пол, а широкая лестница вела вверх и ее массивные перила были раньше перилами на корабельной палубе.
Огонь в широко открытом камине прогнал леденящий холод ночи. Свечи в великолепных серебряных подсвечниках, стоящие на большом столе из красного дерева, освещали помещение и бросали длинные тени на лестницу.
Граф сидел во главе стола, его племянница сидела справа от него, а мажордом слева. Кроме того, за столом находились еще начальник охраны и корсар Зароно. Это маленькое общество занимало стол, за которым могло разместиться человек пятьдесят и от этого он казался еще больше.
— Вы преследуете Стромбанни? — осведомился Валенсо. — Как давно вы его преследуете?