— Я бы тебя не оставил, — вкрадчиво шепчет он.
— Не смеши. Мой отец едва не убил тебя прямо на моих глазах.
— Он бы этого не сделал. Я чувствовал его настрой, и если бы ты не поддавалась эмоциям, то заметила бы это, — с укором произносит он и мне становится немного стыдно за свою несдержанность.
— Подожди, значит, ты…
— Значит, когда вернемся, мы отдохнем как следует, а потом приступим к усердным тренировкам, во время которых ты будешь учиться контролировать свои эмоции в самых стрессовых ситуациях, — улыбается он, и от его улыбки в груди становится тепло.
— Но у нас же был уговор.
— Какой? — его руки скользят по моим бедрам, забираясь все выше и заставляя сердце разгоняться стократно.
— Если я успешно закончу миссию, то стану выпускницей академии, — дышать становится все труднее. Его нежные касания будоражат кровь.
— Значит, так и есть, но аспирантуру никто не отменял, — поигрывая бровями, говорит он.
Кассиус сидит так близко ко мне, что между нами искрит от желания, которое внезапно начинает туманить рассудок.
Прислушиваюсь, улавливая его биение сердца, бьющееся в унисон с моим. Его глубокие глаза превращаются в крошечную точку. Возбуждение горячей волной окутывает мое тело.
Слышу, как учащается его дыхание и это затмевает разум. Он наклоняется ближе, сводя меня с ума своим по-настоящему мужским запахом. Обжигая мои рецепторы.
Тепло его кожи, когда он касается моего лица, приятно согревает и успокаивает. Его пальцы нежно скользят по щеке, вызывая у табун мурашек по всему телу.
Кассиус слегка наклоняет голову, и реальность уходит на второй план. Мы больше не здесь. Ни на корабле, разрезающем просторы космоса и несущемся на всей скорости в академию. Мы где-то далеко отсюда, и вокруг нас нет никого.
— Я безумно тебя люблю, Ройз, — с хрипотцой произносит он, прежде чем его губы встречаются с моими в мягком и нежном поцелуе. Растворяюсь в собственных чувствах, боясь отстранится хоть на долю секунды, чтобы не потерять это приятное томление в области груди.
Его губы осторожно сминают мои, словно он вкладывает в этот поцелуй намного больше, чем физический контакт. Он вкладывает в него свою душу. Без остатка. С радостью отвечаю на его нежность, ощущая, как пережитые страхи растворяются в воздухе.
Поцелуй становится глубже. Требовательней. Его руки обвивают мою талию, притягивая меня к себе на колени. На мгновение теряюсь, возвращаясь в реальность, но его настойчивость вновь поднимает меня над землей, лишая остатков рассудка.
Отвечаю на его поцелуй со всей страстью. Кровь в венах кипит. Его губы мягко скользят по моим, перемещаются на шею. Поднимаются выше, касаясь мочки уха. Посасывая и возвращаясь к истосковавшимся губам.
С трудом разрываю поцелуй, когда в легких заканчивается воздух. Тяжело дышу, не веря своему счастью.
— Ройз, ты моя, и я тебя никогда не отпущу, — задыхаясь от своих чувств, на полном серьезе произносит Кассиус.
— Что-то не припомню колечка на своем пальце, — смеюсь, глядя в любимые глаза.
— Это крошечное упущение с моей стороны, но разве это так важно, когда ты уже стала моей женой? — хрипло выдает он, и я замираю.
— Что ты имеешь в виду? — голос оседает.
— То, что ты слышала.
Кассиус поднимается на ноги. Прохладный ветерок от его движения приводит в чувство.
— Кассиус! — выкрикиваю, разворачивая его лицом к себе и с силой прижимая к стене с помощью нитей.
— А кто-то быстро учится, — смеется он.
Его нити переплетаются с моими. Обвивают их, отрывая от него. Переплетают и прижимают к стене. Кассиус же уверенно обхватывает мою талию своими ручищами и притягивает к себе.
— Ты давно стала моей, Ройз, и это прямое тому доказательство, — его пальцы перемещаются на метку на моей шее. — Во время гона при обоюдном согласии на физический контакт галианцы ставят метку о принадлежности особи к тому, кто ее поставил. Она пока принадлежит ему на словах, но когда она полностью принимает галианца и начинает испытывать к нему чувства, их отношения своего рода узакониваются. Если на привычном для тебя языке, то их брак считается зарегистрированным.
— Выходит, что без меня меня женили? — с вызовом смотрю в его глаза.