Дверь плавно открывается. Кассиус выходит. Семеню за ним по пустым коридорам, наблюдая, как его спина напряженно подергивается. А может, ему не так уж и легко, как он старается показать?
Внутри меня все мгновенно оживает. Волна жара вновь проносится по телу в предвкушении чего-то непонятного. Да, Ройз, у тебя явно какие-то проблемы с головой, раз ты так бурно реаги…
— Входи! — припечатывает он, когда мы останавливаемся возле неприметной двери в самом конце коридора.
Сглатываю. Ноги отчего-то начинают подкашиваться, отказываясь делать хоть шаг в сторону этой двери.
— Может быть, мы все же поговорим зде…
— Курсант Ройз!
Виновато киваю. Склонив голову, переступаю через порог. Слышу, как за спиной закрывается дверь. Всего пара тяжелых шагов ректора и все погружается в звенящую тишину. В животе все горит ярким пламенем. Тело трясет, а вот спину, за которой все еще стоит Кассиус, то и дело обжигает.
— Ректор Кассиус, я…
Оглядываюсь назад в попытках объяснить, как я вообще здесь оказалась, и постараться отвлечься от дикого желания, что все больше завладевает разумом, но вместо этого встречаюсь с его пылающими огнем глазами. Он определенно привел меня сюда не для того, чтобы провести воспитательную беседу.
— Курсант Ройз, где твои блокаторы? — спрашивает он, тяжело дыша.
— Я… — договорить не успеваю, потому что уже в следующую секунду я вновь оказываюсь зажата крепким мужским телом.
Глава 23
— К-кассиус, — с запинкой произношу имя ректора, что все сильнее прижимает меня к стене своим упругим телом. — Может поговорим? — спрашиваю я в попытках достучаться до его сознания, но сама поддаюсь вперед, ведомая странным чувством похоти внутри.
С телом творится что-то невообразимое. Мои внутренности стягивает в тугой ком. Не понимаю откуда столь ярая тяга моего организма заполучить этого хамоватого самца, но сопротивляться становится все труднее.
Лицо Кассиуса искажает похотливая ухмылка, и в ту же секунду я оказываюсь подхвачена под бедра. Его крепкие руки с выступающими венками удерживают меня над землей. Огромный бугор в его штанах упирается в мою промежность. Дыхание спирает. Откуда у него опять этот гон? А я? Это мое бета-нутро?
— Ройз, — сдавленно шепчет он прямо мне в губы.
С силой сжимаю его бедра своими, крепче цепляясь за его плечи. Все тело окутывает волна жара. С трудом вдыхаю. Перед глазами все плывет.
— Что ты делала в моем крыле, курсант Ройз? — чуть ли не рычит ректор.
— Я… я хотела сбежать от этих голосов. Они сводили меня с ума, — с тяжелым выдохом произношу я, едва касаясь его кожи подушечками пальцев. Обращаю внимание, как венка пульсирует на его шее. Хочу коснуться ее языком, но одергиваю себя. Ты не должна терять самообладания!
Руки ректора с силой сжимают мои ягодицы, касаясь большими пальцами области между ног. С моих губ срывается протяжный стон. Дышу часто и рвано, но ему это ничуть не мешает.
— Разве тебе не говорили, что вход сюда строго воспрещен?
— Говорили. Я не знала, что это…
Томление становится невыносимым. Одна рука ректора плавно перетекает на мою грудь. Кассиус склоняется к моей шее, оставляя на ней влажный след от своего языка. Стараюсь собрать остатки своего поплывшего разума в кучу. В какой-то момент даже успеваю дернуться, но наши силы явно неравны. Я лишь оказываюсь сильнее вжата в прохладную поверхность стены.
Кассиус нащупывает сосок моей правой груди сквозь облегающий костюм и сжимает его подушечками пальцев.
Последними частичками разума пытаюсь уговорить свои терлипцы начать сопротивляться, но они предательски путаются в нитях Кассиуса, будоража и без того бурлящую кровь.
— Тебе стоит еще многому поучиться, курсант Ройз, прежде чем они начнут тебя слушаться, и завтра я проведу тебе мастер-класс, который ты точно запомнишь надолго, — его нити сильнее сжимают мои. Поднимают их над головой, а они и рады растечься лужицей от его поглаживаний.
— Ректор Кассиус, у вас гон. Вам нужно слушать свое подсознание, — предпринимаю еще одну попытку к спасению.
— Именно оно и твердит мне, что стоит быть еще более настойчивым.
Дергаюсь вперед, упираясь ногами в его стальной пресс, но вместо того, чтобы пошатнуть это мускулистое тело, я лишь вызываю новую улыбку.
Руки сами тянутся к его кителю. Нащупываю пуговицы, не теряя зрительного контакта. Я буквально утопаю в его глазах. Предпринимаю несколько попыток расстегнуть эти злосчастные пуговицы, пока с психу не дергаю их в разные стороны, освобождая его поджарое тело. Пуговицы разлетаются, россыпью раскатываясь по полу.